Все российские авторы клянут Трампа, говорят предатель России, обманул ожидания. На самом деле внешней политикой уже заправляет не Трамп.
Я не большой американист, но даже по открытым данным видно, что внешняя политика ушла Марко Рубио — классическому республиканцу-неоконсерватору. Сенатор от Флориды, кубинец Рубио в свое время рассматривался как кандидат в президенты, молодое лицо партии. Но в 2016 году проиграл праймериз Трампу. Тогда они конфликтовали жёстко и публично. Трамп высмеивал его как "Little Marco". Но у глубинного пипла был запрос на такого шоумена как Дональд. После поражения во Флориде конфликт резко оборвался. Рубио вовремя отступил и признал Трампа легитимным лидером партии. Зато остался в международных делах, влиял на санкционную политику, формировал линию по Кубе, Венесуэле, Китаю. Стал мостиком между старой внешнеполитической элитой и новой администрацией.
Во второй администрации Рубио зашёл как глава Госдепа. Фактически второе лицо в администрации. Его назначение — компромисс со старой республиканской элитой и возвращение их неоконсервативного крыла к управлению американской внешней политикой.
Неоконсерваторы — течение, которое сформировалось в 1970-е и достигло пика влияния при Буше-младшем. Это такие американские имперцы-интеллектуалы. Изначально бывшие левые, разочаровавшиеся в либерализме, они сохранили веру в активное продвижение демократии, но переместились вправо. К 2000-м превратились в лоббистов агрессивной внешней политики без оглядки на международные институты, продвигали военные операции и смену недружественных режимов. Звёздный час неоконов — вторжение в Ирак 2003 года, которое протащили Вулфовиц, вице-президент Чейни и ещё несколько известных неоконов. За ними стояли военно-промышленный комплекс, технологический сектор, израильское лобби, нефтяные компании вроде Exxon. Последний из них – Джон Болтон, который ушел из Белого дома при прошлом сроке Трампа, обвинив его в непрофессионализме.
Неоконсерваторы исторически — республиканское явление, но их влияние распространяется и на демократов. Хиллари Клинтон проводила схожую политику — ливийская интервенция, попытка смены режима в Сирии, жёсткая линия по России. У демократов они назывались интервенционалистами. Республиканцы говорят о национальных интересах и безопасности Израиля, демократы — о правах человека. Но на практике и те и другие выступают за военное присутствие США по всему миру, смену режимов, санкционное давление. Виктория Нуланд, например, работала при обеих партиях.
Рубио — прямое продолжение этой традиции. Его философия совпадает с неоконсервативной повесткой: жёсткое противостояние авторитарным режимам, готовность к военному вмешательству, поддержка Израиля, санкционное давление.
Видимо, эксцентричное поведение Трампа вписывалось в планы американской элиты. Сначала Дональду и его друзьям дали попробовать себя во внешней политике. За этот год череда сделок в стиле недвижимости — личные встречи, торги, рекламные анонсы. Не очень успешно. Уитткофф и Баррак по привычке торговали землёй и заключали сделки с бандитами.
Но параллельно шла работа, подготавливающая новые силовые инструменты и возвращение неоконов. В 2025 году проводили военную реформу, вводили военных производителей с новыми решениями. Весь год давили союзников Китая. Венесуэла и Иран находились под постоянным давлением. Теперь добавился разворот по России.
Декабрьское заявление Кремля про изменение переговорной позиции из-за атаки на резиденцию утвердило американцев в том, что Россия и раньше не планировала договариваться, а вела диалог лишь чтобы не портить отношения с Трампом. Видимо это заставило Штаты окончательно поменять позицию. Теперь решают неоконы, а Трамп и Вэнс делают заявления.
Сейчас Рубио занимает четыре должности — госсекретарь США, советник по национальной безопасности, глава сокращённого USAID и главный архивариус. США возвращаются к старой школе неоконов — системное давление на недружественные режимы, использование экономических инструментов, поддержка протестных движений и цветных революций.