ДИСКУССИОННЫЙ КЛУБ НОВОСТЕЙ

Объявление

ПЕРЕХОД НА САЙТ Fair Lawn Russian Club


Чтобы открывать новые темы и размещать сообщения, вам нужно зарегистрироваться! Это не отнимет у вас много времени, мы не требуем подтверждения по e-mail.
Но краткие комментарии можно оставлять и без регистрации! You are welcome!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ДИСКУССИОННЫЙ КЛУБ НОВОСТЕЙ » В России » Путин готовится уйти?


Путин готовится уйти?

Сообщений 31 страница 34 из 34

31

Червень 18th, 2015
В Кремле началась окончательная фаза борьбы за власть


В мае 2012 года Владимир Путин вернулся в Кремль в крайне невротизированном состоянии. Основных источников невроза было два:

начавшаяся в 2010 году (условно) перестройка-2, породившая массовые мирные акции протеста на Болотной площади и проспекте Сахарова (в Москве) и вынудившая Кремль в конце 2011 года пойти на шаги в направлении пусть и ограниченной, но либерализации политической сферы (упрощение регистрации партий, возврат к почти прямым выборам руководителей регионов и т. п.);
«арабская весна» 2010–2011 года, показавшая Путину, что авторитарные коррумпированные режимы наших времен, еще недавно казавшиеся незыблемыми, вполне уязвимы для элитно-народных восстаний, подогреваемых извне; кадры с ливийским диктатором Муаммаром Каддафи, которого бывшие верноподданные изнасиловали черенком от лопаты, судя по всему, произвели на второго президента РФ неизгладимое впечатление.
Соответственно, г-ну Путину было важно уничтожить в зародыше любые интенции к воплощению аналогичного сценария на российской почве. Что он и сделал, полностью выхолостив «медведевские» новации в сфере политических реформ, введя в действие законодательство об «иностранных агентах» и т. п. Последним криком «перестроечного» ястреба стали досрочные выборы мэра Москвы-2013, на которых допущенный до них и отпущенный ради того из тюрьмы Алексей Навальный получил более 27% голосов. (Апокриф гласит, что сам В. Путин был против такого сценария, но его уговорил мэр Москвы С. Собянин, несправедливо полагавший, что относительно успешное участие г-на Навального легитимирует и победителя выборов — самого мэра. После первого тура, едва не обернувшегося вторым, президент вроде бы не без злорадства напомнил мэру, что на такой риск с нервотрепкой идти не следовало.)

Правда, к концу 2013 года, выйдя из невротизированного состояния и ввиду грядущей Олимпиады в Сочи, ВВП несколько смягчил свое сердце. По его неформальной инициативе Госдума объявила амнистию, в рамках которой на свободу вышли многие политзаключенные: большинство узников «болотного дела», участницы группы Pussy Riot, активисты Greenpeace (напавшие на морскую платформу «Газпрома» «Приразломная») и т. п. Под новый, 2014 год Путин даже Михаила Ходорковского помиловал, чего мало кто ожидал. Тогда же поползли слухи, что в начале 2014 года возникнет некий Путин новейшей формации — подлинный системный либерал.

Но далее имела место череда событий, вновь невротизировавшая лидера:

мировые лидеры де-факто подвергли обструкции зимние ОИ-2014 в Сочи;
вертолет президента в Сочи совершил вынужденную посадку из-за некоей технической неисправности; некоторые представители спецслужб трактовали это в контексте возможной попытки покушения на жизнь лидера;
22–23 февраля на Украине произошла новая революция, которую Путин, конечно же, трактовал как американский заговор против России и против него лично.
Так «системная либерализация» Путина (если, конечно, она вообще предполагалась) завершилась, толком не начавшись.

После аннексии Крыма (март 2014 года) во внутренней политике идет дальнейшее «закручивание гаек». Государственная пропаганда, принимающая все более тотально-истероидный характер, объясняет все действия Кремля необходимостью спасения России от внешней агрессии с последующим расчленением (типа по ливийскому сценарию). Системная оппозиция утратила последние признаки самостоятельности, несистемная превратилась в постоянный объект гонений с использованием силовых структур.

Однако это не значит, что в стране прекратилась борьба за власть. Напротив, весной 2015 года мы зафиксировали обострение (классическое весеннее обострение) подобной борьбы.

Борьба за власть идет между различными группами/группировками/субъектами влияния в правящих элитах, т. е. среди лиц, которые, согласно десизионному определению элиты, имеют отношение к принятию важных и важнейших решений. При этом надо отметить, что Владимир Путин концентрирует в своих руках практически 100% полномочий в сферах международной и военной политики. Однако во внутренней и экономической политике он контролирует далеко не все процессы, хотя бы в силу того, что эти блоки/группы вопросов находятся вне зоны его приоритетного внимания. (Внешняя политика нравится ему больше внутренней, большие игры с США и Евросоюзом, иными центрами силы куда интереснее, чем, скажем, проблема отмены электричек в ряде регионов.) Потому многие группы влияния пытаются решать те или иные существенные вопросы на горизонтальном уровне, с использованием своих собственных экономических, административных, информационных ресурсов. Здесь следует отметить/добавить, что из-за западных санкций, введенных в ответ на новейшую миролюбивую внешнюю политику президента Путина, сокращается ресурсная база к «разделу» и освоению внутри РФ, что неизбежно ведет к интенсификации конфликтов за те или иные активы/ресурсы.

Дальше попытаемся кратко описать и проанализировать основные сюжеты и эпизоды этой самой обостряющейся борьбы за власть.

Дмитрий Медведев и пост председателя правительства РФ
Согласно фундаментальным договоренностям между В. Путиным и Д. Медведевым, достигнутым в преддверии приснопамятной «рокировки» 24 сентября 2011 года, последний остается на посту премьера весь президентский срок первого — до весны 2018-го. После чего, не исключено, вновь будет баллотироваться на высший государственный пост. (Если, конечно, угроза американского вторжения с ядерным черенком от лопаты наперевес к тому моменту будет деактуализирована. Если же нет — только Путин спасет Россию от нависающего уничтожения, это ясно).

Г-н Медведев весьма искусно играет роль шута, понимая, что только нарочитая демонстрация собственной слабости на фоне демонстративного невмешательства во многие ключевые конфликты гарантирует ему возможность «досидеть» до 2018-го, а может, и «пересидеть» босса. Статус премьера как единственного политического сына президента подчеркивается важными элементами ритуала. Так, глава правительства — единственный федеральный чиновник первого эшелона, кто перемещается из своей загородной резиденции на работу (Белый дом, Москва) не по земле, но по воздуху — кортежем из трех вертолетов, что по размаху и престижу сопоставимо только со схемой транспортировки самого президента страны.

Тем не менее ряд фигур и групп влияния рассчитывают добиться смены премьера уже в близком будущем — возможно, до конца текущего года. Основные общие аргументы этих субъектов сводятся в основном к тому, что федеральное правительство явным образом не справляется с управлением экономикой в условиях кризиса и санкций, а Д. Медведев уклоняется от принятия сущностных и существенных решений, не располагая даже среднесрочной стратегией поведения (действий) в экономике и социальной сфере (и, в его аппаратной ситуации, правильно делает. — Прим. авт.).

Среди фигур, продвигающих идею о целесообразности смены кабинета министров, выделяется, например, руководитель администрации президента РФ Сергей Иванов, который был неуспешным конкурентом г-на Медведева в борьбе за позицию преемника В. Путина в 2007 году. В числе возможных преемников премьера называются самые разные люди — от первого зампреда правительства Игоря Шувалова до спикера Совета Федерации Валентины Матвиенко и помощника президента РФ Андрея Белоусова. Все они настроены к г-ну Медведеву и его деятельности на посту премьер-министра весьма критически (невзирая, в ряде случаев, даже на формальную субординацию). При этом возникают утечки информации, что г-н Медведев будет переброшен на позицию председателя Совета Федерации, а его верный соратник-оруженосец Аркадий Дворкович станет первым вице-спикером верхней палаты российского парламента. Эта версия, достоверность которой мы пока оценить в полной мере не беремся, соответствует конструкции рокировки «Медведев — Матвиенко» (т. е. переходу спикера СФ ФС РФ на премьерский пост).

Тем временем политико-аппаратные симпатизанты Д. Медведева действительно склонны надеяться на его возвращение в Кремль в 2018 году — или раньше, если с В. Путиным «что-то случится». Ведь циркуляция слухов о «дворцовом перевороте» возобновляется с завидной периодичностью. «Исчезновение» президента РФ — г-н Путин отсутствовал в публичном пространстве целых десять дней в марте 2015 года — многими трактовалось в контексте его проблем со здоровьем. Возникла даже версия о попытке покушения: якобы президент мог быть отравлен неким ядовитым напитком (банальным чаем). Впрочем, впоследствии базовой стала теория о необходимости прохождения г-ном Путиным, весьма внимательно относящимся к своей внешности, очередного сеанса пластики [первого] лица.

Тем не менее фабула потенциального «дворцового переворота» по сценарию 1801 года, вероятность осуществления которого нам не известна и не может быть известна, остается важным предметом неофициального обсуждения в политических и околополитических кругах современной России.

Конфликт вокруг внутриполитического блока Администрации президента РФ

Здесь ключевыми субъектами выступают: действующий первый заместитель руководителя Администрации президента РФ Вячеслав Володин, занявший этот пост в декабре 2011 года, и его предшественник, помощник президента Владислав Сурков, стремящийся вернуться в сферу внутренней политики, куратором коей он выступал в 2000–2011 годах.

Г-н Сурков хочет капитализировать свои успехи на украинском направлении кремлевской политики, чем он занимался с весны 2014-го. Его заслугой считаются так называемые Минские соглашения об урегулировании на юго-востоке Украины (которые, впрочем, далеко не все в российской власти считают существенно удачными). Кроме того, амбиции В. Суркова поддерживают такие влиятельные фигуры, как:

все тот же Сергей Иванов, недолюбливающий Вячеслава Володина, как своего бывшего (рубеж 2011/12 годов) конкурента в схватке за пост шефа кремлевской администрации;
глава Чечни Рамзан Кадыров, не без содействия которого г-н Сурков, уволенный из федерального правительства в мае 2013 года, занял кабинет в Кремле в сентябре того же года (В. Сурков, напомним, нередко позиционирует себя как этнический чеченец).
Аргументы же в пользу сохранения В. Володина на его нынешнем посту в основном таковы:

в сложившейся ситуации политтехнологическая машина Кремля, выстроенная при Володине, оказалась эффективнее сурковской; она полностью нейтрализовала оппозицию, выйдя из присущего прежним временам перманентного торга с нею (как правило, за несуществующие политические активы);
В. Сурков вкладывал значительные ресурсы в агрессивный пиар самого себя как не просто крупнейшего политического менеджера России, но и ведущего интеллектуала Вселенной; мы помним его программные статьи о Хоане Миро и Хорхе Луисе Борхесе, справедливо приписываемый ему роман «Околоноля» (издан под псевдонимом «Натан Дубовицкий»), в обсуждении которого призваны были участвовать десятки видных представителей творческой и нетворческой сред; тексты типа «Национализация будущего» и т. п.; В. Володин ничем подобным не занимается — он просто позиционируется как верный оруженосец В. Путина;
на стороне В. Володина — ряд губернаторов и чиновников иных уровней, получивших свои посты в период его пребывания куратором российской внутренней политики.

Тем не менее по сей день из лагеря системных либералов звучат оценки, согласно которым в преддверии следующих президентских выборов Владимиру Путину потребуется максимальная консолидация вокруг него всех слоев и групп многонационального народа РФ, а не только классического «путинского большинства», составляющего на сегодня, по базовым социологическим данным, свыше 80% населения страны. Исходя из этих оценок, в окружении президента должны появиться функционеры, способные хотя бы отчасти «продать» Путина его традиционным критикам и даже ненавистникам, в первую очередь, из деловой, культурной и научной сред. В связи с этим вновь всплывают слухи о вероятном возвращении В. Суркова в область внутренней политики.

Не в последнюю очередь это будет зависеть от прочности позиций С. Иванова. Который, по некоторым данным, может вскоре перейти на должность директора Службы внешней разведки (СВР) РФ — вместо ее нынешнего главы Михаила Фрадкова. Если шеф кремлевской администрации сменится, интрига примет иные формы. Как в отношении внутриполитического блока Кремля, так и (см. выше) федерального правительства.

С.Белковский

0

32

http://www.realclearpolitics.com/articl … 29057.html

0

33

Вячеслав Рабинович

Год назад Владислав Инозeмцев написал свой прогноз на 2015 год и опубликовал его в «Слоне». Вот ссылка:

https://slon.ru/posts/1532

Сейчас Владислав Иноземцев опубликовал в «Слоне» свой прогноз на 2016 и далее. Вот ссылка:

https://slon.ru/posts/61967

У многих нет подписки на «Слон». Обычно я не нарушаю копирайта других... но я считаю, что сейчас эта статья нужна всем, и поэтому публикую ее в виде текста прямо здесь. Надеюсь, что «Слон» меня простит.

*****************************

ПРОГНОЗ НА 2016

Долгая дорога вниз. Как Россия стала «экономикой разочарования»

29 декабря 2015, 17:35

Владислав Иноземцев
Доктор экономических наук, директор Центра исследований постиндустриального общества

Год назад я дебютировал в Slon Magazine с колонкой о том, как, вероятнее всего, рухнет российский политический режим. Прошедший год подтвердил многое из сказанного. Власти не реализовали никаких программ борьбы с кризисом, лишь усиливали его тактически ошибочными политическими решениями. Население продемонстрировало полную неспособность в организации каких-либо протестных действий.

За счет девальвации (инструмента снижения жизненного уровня граждан) правительство продлило горизонт использования «корпорации “Россия”» в собственных корыстных целях. Масштабы такого использования, судя по всему, не снижаются: подтверждением тому служат как официальные (в отношении, к примеру, правительства Коми), так и неофициальные (в отношении Генпрокуратуры) расследования злоупотреблений чиновников. Курс на обострение политической риторики и демонтаж правового государства, который начал оформляться сразу после возвращения Владимира Путина в Кремль, приобрел сис-темные черты и выглядит сегодня неизменяемым.

Быстрые проводы

2015 год стал очень важным для российской экономики и для российской политической элиты – может быть, даже более важным, чем сейчас кажется. Именно в этом году власть стала целенаправленно разрушать экономику в погоне за ложными политическими целями и за благорасположением своих собственных друзей.

С одной стороны, мы увидели возобновление «борьбы с терроризмом» – старой сказки, которая привела Путина к власти после взрывов домов в Москве в 1999 году и которая теперь трансформировалась в идею противостояния террористам вдалеке от российских границ. Мы увидели продолжение практики «маленьких победоносных войн», пусть и не в Крыму, так в Сирии. А также растущую экономическую безответственность при принятии политических решений – от закрытия туристических направлений и санкций против Турции до приостановления действия договора о свободной торговле между Россией и Украиной.

С другой стороны, несмотря на явное ухудшение экономической конъюнктуры, власти продолжили «доить» экономику в пользу ассоциированных с ними компаний и граждан. Это прекрасно заметно и на примере роста военных расходов, поддерживающих на плаву корпорации вроде «Ростеха», и в случае с «передачей на откуп» дорожных платежей детям старинного спарринг-партнера Владимира Путина по дзюдо, и в многочисленных историях о чиновничьей коррупции, которые президенту начали рассказывать не только представители «пятой колонны» из ФБК, но и его верные соратники по ОНФ.

Экономика все главнее

Сегодня, накануне проводов 2015 года, можно назвать два его важнейших результата.

Во-первых, уходящий год доказал, что российское руководство не способно изменить свой политический курс, сколь бы безумным он ни был. Практика санкций, разрывов экономических связей, бросания необоснованных и оскорбительных обвинений бывшим партнерам – все то, что началось в 2014 году, продолжилось и многократно усилилось в 2015-м. Попытка сблизиться с США и европейскими странами на почве совместного противостояния терроризму в Сирии вряд ли окажется успешной, так как позиции сторон слишком различны. Минские соглашения так и не выполнены, и в новом году отношения с Западом на почве Украины, скорее всего, обострятся вновь. Иначе говоря, перспектив примирения не просматривается.

Во-вторых, с уходом в историю 2015 года оказывается, что российская экономика практически не растет уже восемь лет: суммарный рост в 2008–2015 годах составит не более 2,0% (если принять весьма оптимистичный результат текущего года – 3,7% спада), что означает около 0,2% в годовом исчислении. Мы пережили восемь лет стагнации – столько же, сколько до этого времени продолжался феноменальный подъем 2000–2007 годов, в течение которого ВВП рос на 6,9% ежегодно. Это означает, что система не просто столкнулась с двумя кризисами (2008–2009-х и 2014–? годов), но и достигла некоего потолка, выше которого она не может прыгнуть. На мой взгляд, это означает только одно: из текущего кризиса… она не выйдет.

Именно это выглядит самым существенным вызовом, с которым сталкивается сегодня Россия. Экономика обретает ныне гораздо большую значимость, чем политика, но власть категорически не желает обращать на нее внимания, хотя все больше и больше обстоятельств исключительной важности требуют это сделать.

Найди пять отличий

Российская экономика на новом этапе развития отличается от той, которую мы наблюдали ранее, как минимум по пяти направлениям.

1. Мы вступаем в третий год, который ознаменуется снижением среднегодовых цен на нефть – при этом оказывается, что возвращение их к уровням 2005–2006 годов, которое мы видели в 2015-м, производит в стране резкую депрессию, в то время как прежде такие котировки обеспечивали 5–6%-ный рост. Это снижение выпускает дух из российской экономики, без особого следа «пережевавшей» в 2000–2013 годах почти $3 трлн нефтяных сверхдоходов, и ее упадок будет продолжаться.

2. Мы сталкиваемся с устойчивым снижением реальных доходов населения и прибылей корпоративного сектора. Первые в уходящем году сократились на 11% (а если посмотреть на долларовый эквивалент средних зарплат, то вернулись на уровень 2005 года), вторые (не считая сырьевого сектора) балансируют около нуля. Целый ряд отраслей переживает спад на 20% и более, и тренд только усилится в новом году, по мере того как граждане и бизнес будут привыкать экономить.

3. Россия быстро деглобализируется, отгораживаясь извне и изнутри от мировой экономики. Международный товарооборот по итогам 2016 года может сократиться более чем вдвое по сравнению с 2014-м. Не стоит забывать, что быстрый рост 2000–2008 годов был обусловлен в том числе и притоком почти $390 млрд иностранных кредитов, которые второй год мы будем только отдавать – и это означает потерю ежегодно нескольких процентов ВВП.

4. Бюрократическое регулирование и политическая непредсказуемость убивают инициативы бизнеса. Впервые в истории крупные корпорации заявляют об уходе из России (об этом уже заявили Opel, Adobe, GM, Stockmann и ряд других) или о закрытии значительной части производственных мощностей. Ситуация в отечественном финансовом секторе близка к катастрофе (достаточно посмотреть на тот же ВЭБ, не говоря о коммерческих банках). Отток капитала в ближайшие годы не прекратится.

5. Наконец, нельзя забывать и о первой реальной девальвации на протяжении правления Владимира Путина. Среднегодовой курс рубля к доллару с 2000 по 2013 год отклонялся от среднего за период значения не более чем на 6%, сейчас же он вдвое ниже усредненного показателя путинских лет. В прошлый раз, в 1999 году, такой скачок дал 10%-ный рост экономики, сейчас этот «электрошок» не шевелит ее «бренное тело». Между тем негативные последствия девальвации – и в первую очередь сокращение потребления – скажутся как раз начиная с 2016 года и далее.

Развиваться никогда не поздно

Какой можно сделать вывод из происходящего? Судя по всему, путиномика достигла своего предела. Это не означает, что политическая система находится в кризисе. Напротив, она становится все более вороватой, все более безответственной и все менее склонной к любым компромиссам. Доверие к этой самовлюбленной и кажущейся самой себе всемогущей власти находится на исторических максимумах – и оно выступает гарантией того, что никакой коррекции курса ждать не следует. Я бы отметил даже более важный факт: в 2008 году Россия практически достигла большинства экономических показателей позднесоветского периода, о чем в Кремле говорили с нескрываемым удовлетворением. Но, как оказалось, их-то мы перерасти и не можем.

«Советский» менеджмент не может сделать лучше, чем было в советские времена. Иначе говоря, стоит задуматься, не имеет ли место в постсоветской истории «большой путинский цикл»: экономический подъем на протяжении восьми лет в 2000–2008 годах, экономическая стагнация в 2008–2015 годах и экономический спад в 2016–2023 годах, как раз до логического завершения правления? И если это так, то впереди нас ждет не быстрый выход из экономического спада 2014–2016 годов, а медленное угасание, тянущееся годами.

Замечу, такой путь совершенно не оригинален. Он продемонстрирован, например, в любимой Кремлем Венесуэле, где всякие следы экономического развития закончились в 2005–2007 годах, но которой потребовалось более десяти лет для того, чтобы начать разочаровываться (даже не разочароваться) в чавистском курсе. Я предвижу нечто подобное и в России: несмотря на снижающийся уровень жизни населения, у элиты существует масса инструментов для того, чтобы поддерживать политическую стабильность и продолжать на протяжении многих лет вынимать деньги из страны. Между тем вектор становится все более явным – «корпорация “Россия”» приносит и будет приносить убытки; резервный фонд исчерпается до лета 2017 года, после чего желаемая элитами доходность выйдет в отрицательную зону.

Если принять такую гипотезу, то начинающийся 2016 год выглядит самым важным (тогда как 2015-й был лишь «очень важным») для судеб российской политической системы. Сейчас некоторые аналитики и бесчисленные чиновники рассуждают о том, достигнет ли спад 1% или ограничится меньшим значением.

На мой взгляд, главный вопрос состоит в том, окажется ли он в 2016 году бóльшим, чем в 2015-м, или нет. Учитывая снижение цен на нефть в пределах 25% к средним уровням уходящего года в году грядущем; падение реальных доходов граждан еще на 7–8%; активный вывод капитала и сокращение инвестиций; неминуемое дальнейшее снижение рубля, я не вижу оснований к предположениям о приостановке спада.

Мне возразят в том ключе, что некоторые фундаментальные основания российской экономики сильны, что фондовый рынок и рубль «перепроданы», и все это может помочь нам обрести равновесие. Однако я скажу: ничто в мире сейчас не влияет на экономику так, как ожидания потребителей и инвесторов. Какой бы ни была Россия в 1990-е и начале 2000-х годов, она была экономикой надежды. И русские, и иностранцы хотя и боялись, но инвестировали в нее. Мы могли не гордиться своей страной, но верили в ее будущее. И это создавало условия для подъема. В 2010-е все обстоит иначе. Сейчас Россия – это экономика разочарования. И свои, и чужие выводят деньги, надеясь спасти что только возможно. Народ гордится страной, но при этом бежит из нее в количестве, десятикратно превышающем эмиграцию медведевских лет. Все это и задает траекторию неизбывного спада.

Еще раз повторю: то, что ждет нас в будущем, – не катастрофа. Неудачи российских модернизаций происходят от того, что со страной в последние десятилетия не случилось ничего настолько плохого, насколько можно было бы ожидать. Возможно, это ждет нас в начале 2020-х, и, оттолкнувшись ото дна, сбросив советский бред и простившись с нынешней «элитой», мы начнем по-настоящему развиваться. Сделать это, я уверен, никогда не поздно.

Ну а пока – с Новым годом!

0

34

Политолог Николай Петров из Центра политико-географических исследований полагает, что показ фильма о Путине не будет иметь никаких последствий внутри России:

– У нас перед глазами есть пример гораздо более яркий, связанный с фильмом о детях генерального прокурора. И мы имеем реакцию самого Путина, который, отвечая на вопрос журналиста, сказал, что это журналистское расследование, которое не имеет никакой юридической силы. Пусть проводится расследование настоящее, и если есть какие-то реальные основания, то дело может рассматривать суд. Это было сказано в ответ на скандал, который разгорался несколько недель. И фильм, послуживший началом этого скандала, посмотрели миллионы людей. Всегда можно сказать, что это некий политический заказ. Песков, собственно, уже ответил, сказав, что все это клевета, поэтому никакого ответа со стороны президента не будет. Я думаю, что коль скоро и пока Путин является очень популярным президентом, а коррупция в России не является чем-то, что сегодня способно какую-то тень навести на политика, то, что показало Би-би-си, может каким-то образом, наверное, не очень значительным, но повлиять на образ Путина за границей, но не в России.

– Многие обратили внимание на то, что в фильме впервые официально о причастности Владимира Путина к коррупционным схемам заявил представитель американского правительства Адам Шубин, возглавляющий в министерстве финансов США отдел, ведающий санкциями. Эксперты в США даже предположили, что это может стать прологом к введению финансовых санкций против российского президента. Высказывается предположение, что после расследования по делу Литвиненко и после фильма Би-би-си на Западе Путин предстает в каком-то совершенно новом качестве, и таким образом как бы отсекается от мирового сообщества, и что это подает сигнал элитам внутри России, что им с этим человеком не по пути. Можно так интерпретировать? Возможны ли какие-то последствия именно для элит, что они отойдут от Путина?

– Во-первых, последние два с половиной года Кремль предпринимал большие усилия, чтобы избежать возможного раскола элиты, сделать всю элиту, ее верхушку абсолютно зависимой от лидера. И эта тактика была вполне успешна. В этом смысле и на фоне резко ухудшившихся отношений России с Западом считать, что такого рода косвенный сигнал нужен и окажет какое-то действие, – в ситуации, когда и прямых сигналов было довольно много, – мне кажется, особенно не стоит.


– Если говорить о том, что в этой ситуации может делать Путин и его окружение, – он загнан прочно в изоляцию?

– Мне кажется, напротив, у режима нет другого выбора, кроме как улучшать отношения с Западом, потому что в условиях продолжения конфронтации и сохранения санкций, в условиях, когда цены на сырье, в первую очередь на нефть, упали очень низко и, по-видимому, будут на этом низком уровне долгое время оставаться, у режима нет выбора. Надо улучшать отношения с Западом. И мы последние пару месяцев видим целый ряд сигналов, что это в какой-то мере удается. Достигнуты какие-то договоренности с США по поводу Сирии и т. д. Скорее можно говорить о том, на каких условиях и каким образом удастся о чем-то договориться.

– Я не очень понимаю, о чем вы говорите, какие успехи были во внешней политике России в последнее время. На Западе общественное мнение теперь связывает Путина с такими тяжелыми вещами, как коррупция, и, возможно, с убийством. И договариваться именно с Владимиром Путиным западным политикам будет все сложнее.

– Во-первых, мы только что видели, как способны меняться и общественное мнение, и позиция лидеров в отношении гораздо более четко позиционировавшихся личностей вроде Башара Асада. И мне кажется, что было бы преувеличением сказать, что то, что показало вчера Би-би-си, создало какой-то шок и раскрыло кому-то на что-то глаза. Это не первый и не последний, наверное, коррупционный скандал в отношении Путина и российской элиты в целом. Думаю, что ничего нового в имидже, который российская элита имеет на Западе, это не добавляет, – говорит Николай Петров.

Внешнеполитический эксперт Юрий Федоров же считает, что для Запада возможности вести переговоры с Путиным подходят к концу:

– Наверное, не закончились в полной мере, но заканчиваются. Если речь пойдет о переговорах, связанных с наиболее острыми проблемами безопасности, возможно, переговоры, связанные с украинским кризисом, с проблемой выполнения Минских соглашений и т. д., я думаю, что Путин волей-неволей остается, – несмотря на рост критического отношения к нему со стороны западного общественного мнения, западных лидеров, – единственной фигурой, с которым Запад может вести какие-то более-менее серьезные переговоры, имея в виду, что внешняя политика России делается, конечно, по указания Путина, и Путин играет решающую роль в принятии всех сколько-нибудь серьезных внешнеполитических решений.

Но, с другой стороны, для западных разведок, для западного политического истеблишмента, я думаю, не были секретом роль Кремля, роль Путина или, скажем, Патрушева в деле Литвиненко. Не были секретом те связи, которые выявляются сейчас, между деятелями российской власти и, скажем, теми или иными преступными группировками, обычно речь идет о т. н. Тамбовской ОПГ из Петербурга. Но в силу того, что на Западе рассматривали Путина все-таки как персонаж, с которым можно и нужно иметь дело, что Путин считался более или менее рационально мыслящим политическим деятелем, эти компрометирующие сведения не принимали во внимание, по крайней мере, публично. Ведь политика очень циничная вещь. И любому политическому деятелю часто приходится иметь дело с такими персонажами, с которыми лучше в частной жизни не общаться. Достаточно вспомнить некоторых лидеров африканских государств, уличенных в каннибализме и т. д. Но если в западных СМИ, в западном политическом истеблишменте открыто распространяются сведения о том, что Путин вовлечен в коррупцию, что он связан с рядом преступлений террористической направленности, как, например, убийство Литвиненко, ведь это, по сути дела, акт ядерного терроризма в центре Лондона, то, соответственно, отношение к нему меняется. Он попадает в список лиц, с которыми уважающий себя респектабельный политический деятель не должен и не может иметь дело, если он хочет сохранить свою репутацию. Наконец, вот эта вся информация, которая становится доступной широкому общественному мнению, – это предпосылка для того, что, если власть в Кремле сменится, возникает перспектива судебного преследования. И это тоже должен иметь в виду любой деятель, который имеет какие-то контакты с Путиным, и те люди, которые так или иначе вовлечены в принятие политических решений в России.

– Означает ли это, что фактически сейчас остался только один сценарий – это все большая изоляция России?

– Да, именно так. Но я бы здесь, учитывая роль, которую играет Россия в Европе и в международных отношениях, все-таки различал бы контакты с Путиным и какими-то фигурами из его окружения, которые уличены во всяких неблаговидных делах, и официальные контакты. И я бы хотел обратить внимание, что на конференцию по международной безопасности в Мюнхен поедет премьер-министр Медведев. О Медведеве никаких компрометирующих материалов не опубликовано, по крайней мере, я их нигде не встречал. Как бы Запад противопоставляет Путина, которого уличили во всяких неблаговидных дела, и Медведева, который вроде бы чист, и с ним можно иметь дело. Это тоже любопытный поворот в отношениях России с окружающим миром.

– Но при этом политологи сходятся в том, что российская политическая элита полностью подконтрольна Путину. И эти представления о том, что внутри зреет некий заговор или возможность в какой бы то ни было форме дворцового переворота, исключаются.

– Скорее всего, так и есть. Но я думаю, что Запад просто расставляет акценты и говорит: с этим человеком мы можем иметь дело, а вот с этим мы иметь никакого дела не хотим. И это, естественно, сигнал, который подается российской элите. Я не берусь судить, есть заговор в российской элите против Путина или нет, думаю, что никаких симптомов такого поворота событий пока не видно. Но все-таки сигнал существует. И это, естественно, не остается незамеченным в кругах около Кремля, в региональных элитах и т. д. Это все учитывается. А вот какой результат будет – это пока сказать трудно, –  говорит Юрий Федоров.

0


Вы здесь » ДИСКУССИОННЫЙ КЛУБ НОВОСТЕЙ » В России » Путин готовится уйти?