ДИСКУССИОННЫЙ КЛУБ НОВОСТЕЙ

Объявление

ПЕРЕХОД НА САЙТ Fair Lawn Russian Club


Чтобы открывать новые темы и размещать сообщения, вам нужно зарегистрироваться! Это не отнимет у вас много времени, мы не требуем подтверждения по e-mail.
Но краткие комментарии можно оставлять и без регистрации! You are welcome!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ДИСКУССИОННЫЙ КЛУБ НОВОСТЕЙ » В России » История СССР


История СССР

Сообщений 1 страница 30 из 197

1

Кто был самым "железным наркомом" Сталина?
22.12.2010,
    * Николай Добрюха, Комсомольская правда в Белоруссии

21 декабря 1879 года родился Иосиф Джугашвили, известный всему миру под именем Сталина. Сравнивая Железного Феликса и главных продолжателей его дела (Менжинского, Ягоду, Ежова, Берия и Абакумова), останавливаются почему-то чаще всего на Берия.

Быть может, потому, что ничье имя не внушало такого ужаса, как его. Однако никто до сих пор не проверял: что было до и после него в русле репрессий. И какое кровавое место среди своих предшественников и последователей занимает этот человек в пенсне.

Я попробовал - впервые - ответить на этот вопрос документально, опираясь не на слухи, а на конкретные цифры отчетов о деятельности органов ВЧК - ГПУ - ОГПУ - НКВД - НКГБ - МВД - МГБ. Итак, вот как было в действительности, если исходить из самой секретной статистики 1922-1953 годов, изучить которую мне удалось...

Пойдем по "железным наркомам" в том порядке, как они занимали свои кресла...

ФЕЛИКС ДЗЕРЖИНСКИЙ

(руководил 8,5 года)

Основатель политической карательной системы СССР. После окончания Гражданской войны с 1922 по 1926 год при нем были осуждены 59 876 человек и расстреляны 8291, что по годам включает в себя следующие цифры:

1922 г. (осуждены 6015/в том числе расстреляны - 1964)

1923 г. (4806/414)

1924 г. (15 763/2550)

1925 г. (15 443/2373)

1926 г. (17 849/990)

Данные за 1926 г. приводятся полностью без разделения на время, до которого (20 июля) доработал Дзержинский (он умер от разрыва сердца прямо во время очередной речи), и на время, с которого начал работать Менжинский.

ВЯЧЕСЛАВ МЕНЖИНСКИЙ

(руководил 7,5 года)

С конца июля 1926 г. по 10 мая 1934 г. - председатель ОГПУ (Объединенного государственного политуправления). При нем были осуждены 1 016 485 человек и расстреляны 76 159, что по годам включает:

1927 г. (26 035 - осуждены /2399 - расстреляны)

1928 г. (33 757/869)

1929 г. (56 220/2099)

1930 г. (208 069/19 463)

1931 г. (192 051/42 777)

1932 г. (141 919/3912)

1933 г. (239 664/2115)

1934 г. (118 770/2486)

Данные за 1934 г. приводятся полностью без разделения на время, до которого (10 мая) доработал Менжинский (он тоже умер от сердечного приступа), и на время, с которого (10 июля) начал работать Ягода.

ГЕНРИХ ЯГОДА

(руководил более 2 лет)

С 10 июля 1934 г. (ОГПУ объединили с НКВД) по 26 сентября 1936 г. - нарком НКВД СССР. При нем были осуждены 541 746 человек и расстреляны 2347, что по годам включает в себя следующие цифры:

1935 г. (267 076 - осуждены /1229 - расстреляны)

1936 г. (274 670/1118)

Данные за 1936 г. приводятся полностью без разделения на время, до которого (26 сентября) доработал Ягода (он был расстрелян), и на время, с которого (26 сентября) начал работать Ежов.

НИКОЛАЙ ЕЖОВ

(руководил более 2 лет)

С 26 сентября 1936 г. по 24 ноября 1938 г. - нарком НКВД СССР. При нем были осуждены 1 344 923 человека и расстреляны 681 692:

1937 г. (790 665 - осуждены /353 074 - расстреляны)

1938 г. (554 258/328 618)

Данные за 1938 г. приводятся полностью без разделения на время, до которого (24 ноября) доработал Ежов (он был расстрелян), и на время, с которого (25 ноября) начал работать Берия.


ЛАВРЕНТИЙ БЕРИЯ


(руководил 7,5 года)

С 25 ноября 1938 г. по 29 декабря 1945 г. - нарком НКВД СССР. С 5 марта по 26 июня 1953 г. после очередного объединения МВД и МГБ - министр внутренних дел СССР. При нем были осуждены 690 495 человек и казнены 64 046 (плюс 22 005 польских офицеров и депортации ряда советских народов):

1939 г. (66 627 - осуждены /2601 - расстреляны)

1940 г. (75 126/1863)

1941 г. (152 581/23 786)

1942 г. (135 544/26 501)

1943 г. (88 788/3877)

1944 г. (80 737/3110)

1945 г. (91 092/2308)

Число осужденных в 1941 г. по понятным причинам (неразбериха и нарушение учета в связи с началом войны) носит весьма приблизительный характер. Кроме того, данные за 1941 г. имеют и другую особенность, так как с 3 февраля по 20 июля НКВД был разделен на НКВД во главе с Берия и НКГБ во главе с Меркуловым. Такую же особенность имеют и данные за 1943-1945 гг., так как 14 апреля 1943 г. НКВД вновь был разделен на НКВД (Берия) и НКГБ (Меркулов). Кроме того, при Наркомате обороны СССР было создано Главное управление контрразведки (СМЕРШ - смерть шпионам) во главе с Абакумовым, там был свой учет расстрелов и посадок.

СЕРГЕЙ КРУГЛОВ

(руководил МВД 10 лет)

С 16 января 1946 г. по 19 марта 1946 г. (по другим данным, с 29 декабря 1945 г. по 15 марта 1946 г.) - нарком НКВД СССР; с 19 марта 1946 г. по 5 марта 1953 г. и с 27 июня 1953 г. по 31 января 1956 г. - министр МВД СССР, объединенного 5 марта 1953 г. (до 13 марта 1954 г.) с МГБ в одно министерство. В 1960 г. исключен из КПСС за причастность к репрессиям, погиб, попав под электричку...

Точных данных по репрессиям нет.


ВСЕВОЛОД МЕРКУЛОВ

(руководил 3,5 года)

Нарком НКГБ с 3 февраля по 20 июля 1941 г. и с 14 апреля 1943 г. по 19 марта 1946 г.; министр госбезопасности с 19 марта по 4 мая (по другим данным, 21 августа) 1946 г. Расстрелян.

Точных данных по репрессиям нет.


ВИКТОР АБАКУМОВ

(руководил 5,5 года)

С 14 апреля 1943 г. по 1946 г. - начальник Главного управления контрразведки СМЕРШ Наркомата обороны СССР до 19 марта 1946 г., а потом Министерства Вооруженных Сил; с 6 октября 1946 г. по 12 июля 1951 г. - министр госбезопасности СССР. Расстрелян.

Точных данных по репрессиям нет.


СЕМЕН ИГНАТЬЕВ

(руководил 1,5 года)

С 9 августа 1951 г. по 5 марта 1953 г. - министр госбезопасности СССР.

1946 г. (105 576 - осуждены /2273 - расстреляны)

1947 г. (67 585/898)

1948 г. (68 376/отменена высшая мера наказания - расстрел)

1949 г. (72 517/отменена высшая мера наказания - расстрел)

1950 г. (59 348 - осуждены /468 - расстреляны)

1951 г. (54 161/1601)

1952 г. (28 647/1611)

1953 г. (12 082/298)

Еще немного данных

Прежде чем перейти к оценкам изложенного выше, замечу: даты некоторых отставок и назначений, возможно, требуют незначительных уточнений, которые, впрочем, не могут повлиять на делаемые из них выводы.

Данные за 1946-1953 гг., скорее всего, следует большей частью отнести к руководству Абакумова
(и лишь в какой-то мере - Круглова, Меркулова и Игнатьева), так как, во-первых, нахождение у кормила аппарата репрессий в этот период Меркулова, Игнатьева не было продолжительным и они не успели существенно изменить положение; во-вторых, все трое (Круглов, Меркулов, Игнатьев) всегда зависели от Берия - как его выдвиженцы, во многом повязанные с ним одними "делами"... Впрочем, Игнатьев отметился скандальным "делом врачей". Итак, представив ежегодные данные о судах и высшей мере наказания (ВМН) с 1922 г. по 1953 г., мы можем подвести следующие итоги.

Вывод первый: общая цифра осужденных составила 4 143 822 человека, а общее число расстрелянных и повешенных - 861 689 человек.

Надо заметить, что данные бывшего председателя КГБ СССР Крючкова несколько ниже - приблизительно на 9 процентов - как по осужденным в целом, так и по получившим ВМН из-за того, что отражают наказания с 1930 г. и только за антисоветскую деятельность, а наши данные включают и другие виды преступлений, например, хулиганство и бандитизм и, кстати, несмотря на это, представляют собой всего лишь минимальный предел осужденных. (Напомним, по Крючкову, осужденных было 3 778 234 человека, в том числе ВМН - 786 098.)

Бесспорно, разночтения в цифрах репрессированных и расстрелянных в сталинские и послесталинские годы у разных исследователей ни на йоту не снижают накала проблемы. Однако хорошо, что наконец-то стали всплывать документы с зафиксированными цифрами, а не только с эмоциями. Хотя надо понимать, что это явно только верхушка айсберга.

Вывод второй: самым "железным наркомом" сталинских лет по расстрелянным и повешенным согласно документально полученным цифрам, как ни странно, все-таки является Ежов. За ним следуют Берия, Менжинский и Дзержинский.

И в найденных мною цифрах этот страшный рейтинг выстраивается так:


"Железная семерка"

По осужденным:

1. Ежов - 1 344 923

2. Менжинский - 1 016 485

3. Берия - 690 495

4. Ягода - 541 746

5. Абакумов - считается, что 427 563

6. Дзержинский - 59 876

7. Игнатьев - 40 729

По высшей мере наказания:

1. Ежов - 681 692

2. Берия - 86 051 (в т. ч.  п/о)

3. Менжинский - 76 159

4. Дзержинский - 8291

5. Абакумов - считается, что 5240

6. Ягода - 2347

7. Игнатьев - 1909

Я не буду сейчас комментировать все эти цифры. Потому что были еще бесчисленные зеки, умершие на "великих стройках социализма", расстрелянные по приговорам трибунала во время войны, а то и без приговоров, просто командирами в бою... И они точно уж здесь не учтены.

Не хочу в день рождения одной из самых одиозных личностей нашей истории принимать чью-то сторону в извечном русском споре: "Сталин - великий вождь или великий убийца?" Но что точно известно всем и что вспоминают все историки, так это фразу Сталина: "Кадры решают все". Помните ее, когда будете вглядываться в эти, как я полагаю, далеко не полные цифры...

P.S. Эти и другие неизвестные материалы о сталинском времени увидят свет в обещанной книге "Сталин и Христос", которая явится неожиданным продолжением книги "Как убивали Сталина". Задержка издания связана с тем, что только 14 декабря 2010 г. удалось выкупить архивные документы, без которых новая книга не имела бы смысла...

СВЕЖИМ ВЗГЛЯДОМ

От тюрьмы и от сумы...

При либерале Горбачеве сидели немногим меньше граждан, чем при тиране Сталине.

Иногда бывает полезно заглянуть в сухие цифры статистики. Становится более понятным, что у нас изменилось за последние лет эдак 100 и в какой стране мы ныне живем.

При батюшке царе, кровавом режиме эксплуататоров, нещадно угнетавших трудящихся в Российской империи, в 1913 году насчитывалось 175 млн человек
. Понятно, что вместе с Финляндией, Польшей и иными землями, позднее не вошедшими в Советский Союз. Режим загнивал, преступность, как писали тогдашние публицисты, захлестывала народные массы, каторги и тюрьмы были переполнены - ведь в них находились 194 тысячи 418 заключенных за уголовные и политические преступления.

Первая мировая, красные и белые, развязавшие Гражданскую войну, и последующие годы "большевистского террора" (еще не сталинского) удивительным образом способствовали снижению преступности. А может, просто грабить стало нечего? В общем, преодолеть рекорд царизма удалось лишь в 1931 году, когда количество заключенных добралось до 212 тысяч человек.

В 1935 году (уже вовсю шли репрессии) при населении в 162 миллиона в СССР насчитали 990,6 тысячи заключенных.

Пик преступности в советское время пришелся на голодный 1950-й
. Страна все еще не могла оправиться от военной разрухи, население росло быстрыми темпами (на 1 января 1950-го оно составило 178,5 миллиона граждан), а товарищ Сталин, преследуемый своими фобиями и прочими недугами, вовсю раскрутил маховик репрессий до 2 561 361 заключенного.

Следующего пика "наказание за преступление" достигло к моменту прихода на высший пост автора перестройки и гласности. Михаил Сергеевич занял пост генсекретаря ЦК КПСС при населении в 278,8 миллиона, из которых 2 млн 356 тысяч 933 человека к началу 1986-го находились в местах заключения. Правда, здесь есть некоторый нюанс. К числу заключенных исследователи относят и тех, кто находился в ЛТП (лечебно-трудовой профилакторий), которые в 1986-м были преобразованы в лечебно-воспитательные профилактории (ЛВП). Находились там исключительно алкоголики, основным лекарством которых был принудительный труд. Прибавка к общей статистике от этих граждан доходила до 300 тысяч сограждан в год. К 1991 году, правда, количество зеков уменьшилось практически вдвое - до 1 млн 254 тыс. 247 заключенных (не здесь ли и нашлась благодатная почва для последующего развала СССР в том числе?), а население выросло до 290 миллионов.

За последующие 10 лет "расцвета демократии в свободной России" при сокращении населения до 145 млн человек к 2000 году количество заключенных сохранило удивительную стабильность. В мае 2000-го по тюрьмам, СИЗО, колониям и т.д. насчитывалось 1 млн 92 тысячи заключенных. Всего на 150 тысяч меньше, чем при более чем вдвое большем населении в СССР!

За последние 10 лет картинка изменилась мало. По данным на май нынешнего, 2010-го, в местах заключения содержатся 861 687 человек при прогнозируемом количестве населения на конец года во все те же 141,9 миллиона россиян.

И насчет снижения количества зеков я бы не обманывался. Это всего лишь следствие курса на гуманизацию наказания. И не более того. В общем, по этим показателям мы сейчас где-то в 1935-м. Даже немного хуже.

0

2

За независимость Литвы Горбачев требовал Клайпеду
23.02.2011, 20:07

Президент Советского Союза Михаил Горбачев требовал в обмен на признание независимости Литвы передачу России Клайпеды, а также выплату 21 миллиарда рублей. Об этом, как сообщает Delfi.lt, стало известно из рассекреченного донесения генерального консула Швеции Дага Себастьяна Аландера, который работал в те времена в Ленинграде.

Депеша генконсула датирована 9 марта 1990 года. В ней рассказывается о встрече Горбачева с председателем Президиума Верховного Совета Литовской ССР Альгирдасом Бразаускасом. В ходе беседы Горбачев согласился на объявление Литвой независимости, однако потребовал выплатить 21 миллиард рублей в качестве выкупа за предприятия и промышленные комплексы союзного значения. В ответ, как говорится в депеше, литовцы потребовали от России возмещения нанесенного республике за годы советской власти ущерба в размере 500 миллиардов рублей.

При этом, утверждает Аландер, Горбачев также настаивал на том, чтобы после объявления независимости вступил в силу двусторонний договор октября 1939 года о взаимопомощи между СССР и Литвой. К моменту подписания этого договора Клайпеда Литве уже не принадлежала - ранее в том же году город и прилегающая территория были переданы Германии после ультимативного требования Берлина. После Второй мировой войны эта область вместе с частью Восточной Пруссии отошла к Советскому Союзу и была присоединена к Литовской ССР. На остальной части Восточной Пруссии была образована Калининградская область.

Откуда Аландер узнал о содержании разговора Горбачева с Бразаускасом, не уточняется.

Требования Горбачева выполнены не были. 11 марта 1990 года Верховный Совет Литвы объявил о восстановлении независимости республики, которая сохранила границы Литовской ССР. В августе 1991 года ее независимость была признана Россией, в декабре того же года Советский Союз официально был ликвидирован. Все советские республики вышли из его состава в тех границах, которые существовали на тот момент.

Швеция рассекретила доклады работавших в СССР шведских дипломатов, относящиеся к периоду 1989 - 1991 годов, 17 февраля 2011 года. Были опубликованы около 400 страниц донесений.

0

3

Гарри Каспаров,
13-й чемпион мира по шахматам, лидер ОГФ : Послесловие
02.03.2011 | 18:07

Восьмидесятилетний юбилей Михаила Горбачева, естественно, вызвал очередную волну обсуждения перестроечной эпохи и роли последнего генсека в этом процессе. В комментариях хватало и позитива, и негатива - в зависимости от политических предпочтений. На мой взгляд, достаточно объективно освещают этот период в своих статьях Юрий Афанасьев, очевидец и прямой участник тех событий, Виктор Шендерович, просто заинтересованный очевидец, и Владимир Милов, политические воззрения которого как раз в ту эпоху формировались.

И Шендерович, и Милов по-разному говорят о двойственной природе горбачевских реформ, критикуют его за половинчатость мер и нерешительность действий, но тем не менее фактически видят в нем царя-освободителя. Афанасьев гораздо более критичен. Он все-таки непосредственно сталкивался с Горбачевым и его окружением во время Съезда Народных Депутатов СССР и имел возможность глубже разобраться в реальных намерениях Михаила Сергеевича.

Апологет коммунистических идей Сергей Черняховский уже самим названием «Герострат», определяет отношение к «герою» своего очерка. Однако, несмотря на очевидные идеологические пристрастия, Черняховский дает очень точную психологическую характеристику Горбачева-руководителя, разбирая ключевые решения, принятые им на этом посту.
Большая часть того, что я хотел сказать, в вышеупомянутых статьях уже содержится, и мне остается сделать лишь некоторые исторические обобщения.

Горбачев, без сомнения, был партийным бюрократом до мозга костей, и кабинетная интрига всегда была его главным оружием. Поэтому он стремительно двигался вверх по карьерной лестнице, заполучив важнейшего покровителя в лице Андропова, и неудивительно, что в решающий момент выбора нового генсека его поддержал такой партийный консерватор, как Громыко.

Действия Горбачева после избрания генеральным секретарем ЦК КПСС вполне вписывались в алгоритм, применяемый руководством страны на переломе эпох.

В 1953 году, после смерти Сталина, Лаврентий Берия, прекрасно представлявший реальную ситуацию в СССР, предложил пакет реформ, значительно превосходящий робкие предложения Горбачева в первые два года его правления. Но партийная верхушка в тот момент явно была не готова расставаться со сталинским наследием и буквально за считанные месяцы отправила в расход, казалось бы, всемогущего министра госбезопасности.

После смещения Хрущева реформаторские идеи, но уже чисто экономического свойства, начал реализовывать Косыгин
. Однако даже эти скромные попытки придать новый импульс советской экономике утонули в море дешевой нефти, которая была найдена в 1965 году в Западной Сибири.

Поэтому весьма наивными кажутся попытки представить Горбачева в виде этакого былинного героя, в одиночку разрушающего сонную «империю зла». На самом деле в середине 80-х советская номенклатура в принципе была готова поддержать реформы, инстинктивно чувствуя невиданные доселе перспективы при возможном дележе бесхозной «общенародной собственности».

Первая речь Горбачева на пленуме ЦК КПСС в апреле 1985 года содержала набор типовых советских рецептов, связанных с улучшением ситуации в стратегических областях. Руководству страны к тому моменту стало очевидно, что гонка вооружений становится неподъемной для советской экономики, и поэтому новый генсек поставил задачу модернизации тяжелого машиностроения. Впрочем, тогда слово «модернизация» еще не вошло политический лексикон, к тому же имело запашок безродного космополитизма, поэтому был использован более примитивный термин «ускорение».

Исторический звонок Андрею Дмитриевичу Сахарову в Горький состоится только через полтора года. Именно с этого момента начинается перестройка, идеологическим вдохновителем которой был совсем не Горбачев, а Александр Яковлев. Горбачеву движение в сторону политической либерализации представлялось самым надежным способом укрепить свое положение внутри партийного руководства. Это и есть традиционная манера горбачевского управления - стоять над схваткой, маневрируя между двумя конкурирующими лагерями.

Судя по всему, эта модель была задействована и в августе 1991 года. К сожалению, даже по прошествии 20 лет мы так и не разобрались до конца в короткой и бесславной истории ГКЧП - был ли Горбачев жертвой неблагодарных соратников или, что более вероятно, самоустранившись, дал им возможность реализовать силовой сценарий. Да и невозможно себе представить, что травля Сахарова на Съезде народных депутатов могла начаться без горбачевской отмашки.

Историческая обреченность Горбачева в противостоянии с Ельциным объясняется полным непониманием значения роли народа в политической борьбе. Для партийного бюрократа народ был и остается статистом, призванным играть те роли, которые пишет ему руководство. Ельцин, сумевший, в отличие от Горбачева, подняться над узкопартийными предрассудками, в этом противостоянии стал непобедимым.

Сегодня странно слышать либеральные причитания о якобы подаренной Горбачевым свободе, которую мы, дескать, не заслужили. В конце 80-х страна переживала небывалый общественно-политический подъем и сотни тысяч людей выходили на улицы и площади Москвы, Ленинграда и других советских городов, чтобы заявить о своем праве жить в свободной стране. И в какой-то момент стало ясно, что ни срочно созданный ОМОН, ни даже регулярные воинские части не в состоянии сломить волю народной стихии.

Правление Горбачева — это годы постоянной борьбы за укрепление собственной власти, которая ускользнула от него задолго до 25 декабря 1991 года. Возвращение из Фороса подвело черту под его реальным участием в политической жизни. Страна поменялась, стала другой, а он все продолжал говорить об обновленном Союзе и реформе КПСС.

Мог ли Горбачев с самого начала своего правления вести себя по-другому и выбрать спокойную жизнь стареющего генсека? Теоретически да. Но логика политического процесса толкала его в сторону либерализации, которую он рассматривал только как эффективное оружие против консервативной партийной верхушки.

Горбачев никогда не был сторонником открытого демократического процесса. Концептуально «управляемая демократия» полностью соответствует горбачевским представлениям о «социализме с человеческим лицом». Поэтому до самого последнего времени он безоговорочно поддерживал путинские шаги по выстраиванию вертикали власти.
В принципе, роль Горбачева сродни роли Людовика XVI. Тот тоже проводил реформы, созывал парламент, но все время опаздывал. Та эпоха была куда более жестокой, и король, объявленный главным врагом новой Франции, кончил свои дни на эшафоте.

Горбачеву повезло больше. Мир по-прежнему ему рукоплещет, считая человеком, завершившим холодную войну и отказавшимся от применения силы, когда советская империя начала рушиться. Однако многие почему-то забывают о том, что минные поля, выложенные национальной чересполосицей на политической карте СССР еще Сталиным, начали взрываться именно при Горбачеве. Это и резня турков-месхетинцев в Узбекистане, и армянские погромы в Сумгаите и Баку, и начало карабахского противостояния, переросшего в полномасштабную армяно-азербайджанскую войну, и «парад саперных лопаток» в Тбилиси, и кровавые события в Риге и Вильнюсе. Причем в стране в тот момент продолжала исправно функционировать жестко иерархическая система принятия решений, исключавшая такой объем самодеятельности на республиканском уровне.

Горбачев привык принимать многочисленные почести, разъезжая по миру в качестве живого символа «успешных демократических реформ». Такой уникальный статус дает ему полный иммунитет и, казалось бы, развязывает руки для отстаивания демократических ценностей у себя дома. Но, комментируя события в России, Горбачев старается соблюдать осторожность в обсуждении тем, которые по-настоящему могут задеть Путина и его окружение. Так, в ответе на вопрос о деле Ходорковского проявляется весь Горбачев с его традиционной двусмысленностью и желанием сделать реверансы в обе стороны: «Если он не убивал людей, то я бы пересмотрел это дело».

0

4

Сергей Алексашенко, 1-й зампред ЦБ в 1995-98 гг. : Многая лета, Gorby!
02.03.2011 | 11:13

Михаилу Сергеевичу – 80!
С днём рождения, дорогой и глубокоуважаемый юбиляр!

Вы дали нам самое главное в жизни – свободу, которую, в тот момент, мы не заслужили, и именно поэтому многие сегодня не ценят.
Они забыли или не застали унылые мрачные времена застоя, бесконечные лозунги и отсутствие малейшего ветерка в атмосфере. Они не помнят Главлита и не могут оценить того, что пришло к нам с отменой цензуры.

Вы отобрали у мира страх, страх перед ядерной войной.
Советским людям, похоже, этот страх был не ведом, им нечего было терять, но всему остальному миру терять было что, и именно поэтому любое бряцание оружием, любые угрозы, запущенные из Кремля, воспринимались с ужасом. Но я помню, как почти 25 лет назад мы с женой поздно ночью смотрели телевизор и ждали, когда Вы появитесь с Президентом Рейганом, и что вы объявите миру. Вы объявили конец ядерному безумию. Именно поэтому Вас так ценят и любят в мире, именно поэтому на Ваши лекции постоянно приходят сотни людей, чтобы поблагодарить Вас за спокойную жизнь.

Вы заставили нас думать.
Думать о себе, о своих семьях, о своих детях, а не только о нуждах Родины. Вы разрушили наши иллюзии относительно того, что место государства в мире определяется наличием у него ядерных ракет. Вы заставили нас понять, что наше счастье зависит от нас, что не стоит ждать милостей и подачек от власть предержащих.

Вы достойно ушли из власти, поняв, что больше Вы сделать не в состоянии, и, тем самым, Вы показали пример того, как должен вести себя настоящий Политик, для которого национальные интересы выше собственного Я.
Вы показали, что для настоящего Политика есть место вне власти. И именно поэтому Вас так не любят нынешние нарицательные политические пигмеи, для которых весь смысл жизни свёлся к стремлению бесконечно удерживать власть, которая им нужна лишь для личного обогащения себя и своих друзей.

Благодаря Вам в России появилось новое поколение, которое может быть и не осознаёт всего того, что Вы для него сделали, но уже не может представить свою жизнь без этого.
Я надеюсь, что именно это поколение скоро скажет своё веское слово и повернет ход российской истории. Как это сделали Вы! За что Вам – огромное спасибо!

Многая лета, Gorby!

0

5

О.ЖУРАВЛЕВА: И снова с вами программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлева, у нас в гостях Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times». У нас есть многочисленные видеотрансляции, в том числе при помощи компании Сетевизор на 4 камеры для всевозможных новейших электронных устройств. Есть видеотрансляция обычная и есть кардиограмма эфира, такая, довольно бодрая сегодня, я бы сказала. Говорили о том, как во власть приходят, как из власти уходят и что особенно меняет человека, власть или ее отсутствие. И по этому поводу есть вопрос от строителя из Вологды: «В канун юбилея Горбачева как вы относитесь к его оценке ситуации в стране и предлагаемых им мерах?» Ну, может быть, я бы сказал еще шире: вообще как сейчас вы воспринимаете Горбачева?

Е.АЛЬБАЦ: Ну, вот, завтра Михаилу Сергеевичу 80 лет, и я, пользуясь случаем, искренне хочу его поздравить. Человек, к которому я бесконечно уважительно и нежно отношусь. И самое важное для меня в Горбачеве – это то... Вот он сказал в одном из интервью, он сказал такую фразу, что «весь вопрос в том, готов ты пойти на кровь или нет». Вот, Горбачев в 1991 году мог пойти на кровь – у него были все для этого возможности, он был президентом СССР.

О.ЖУРАВЛЕВА: Так до этого были кровавые эпизоды.

Е.АЛЬБАЦ: И он на нее не пошел. До этого была ситуация в Вильнюсе, после чего газета, в которой я тогда работала, «Московские новости» вышла с передовицей «Преступление режима, который не хочет сходить со сцены» - это было именно о Горбачеве. И, конечно, отношение к Горбачеву... Тогда мы очень и я очень критично относилась ко многим вещам, которые делал Горбачев. Сейчас, когда есть этот промежуток в 20 лет, конечно, ты понимаешь, какого же масштаба этот человек. Понимаете? В том числе, кстати, и потому что за уходом Горбачева последовали 10 очень тяжелых, но очень счастливых лет для тех, для кого свобода и демократия, и свобода слова – не пустой звук. Он – человек колоссального масштаба, он – человек, который... Вот, если вы посмотрите это интервью... Он к нам приезжал. Михаил Сергеевич приехал в редакцию, я его специально об этом просила, потому что мне хотелось, чтобы ему вопросы задавала не только я, которая прожила через, может быть, лучшие годы своей жизни Перестройку, да? Но молодые ребята, которые у нас работают. И было очень забавно, когда кто-то там 1989 года рождения, кто-то 1991 года рождения, кто-то 1985 года рождения, да? И на это Михаил Сергеевич сразу говорил: «А-а-а, 1985-м было то-то, а в 1989-м мы пытались сделать это»

. И, вот, мы все задавали вопросы Горбачеву, и видно, насколько для него это по-прежнему абсолютно живая и очень болезненная тема, тема того, что так много было начато и что он не успел закончить то, что он хотел сделать. И он все время к этому возвращается – он поразительно помнит диалоги, помнит реакции людские.

Что еще для меня в нем поразительно – конечно, это его отношение к Раисе Максимовне. Потому что был всегда образ партийного аппаратчика такой, вот, в сером костюме, каракулевая шапка и специально в кремлевском ателье пошитое пальто. А Горбачев вдруг начал рассказывать о том, что а вы никогда не узнаете, что, например, Лигачев со своей женой – они были совершенно влюбленная пара. А с Раисой Максимовной (Горбачев рассказывал) они всегда ходили, держались за руку.

Я его спрашиваю: «А вот когда вы стали генсеком, ну, вас же там начали травить, все начали говорить «Вот, там, Раиса Максимовна, это не принято, чтобы жена генсека вдруг выходила на публику». А он говорит: «Как ходили мы, держась за руки, так и ходили, держась за руки».

Вообще, вот сейчас прошло 20 лет, и ты понимаешь, что, все-таки, это поразительная вещь. У этого человека, мы же знаем, у генсека, у генерального секретаря ЦК КПСС была абсолютная власть над 1/6 частью света.

О.ЖУРАВЛЕВА: А он сам это сейчас как воспринимает? Как вам кажется?

Е.АЛЬБАЦ: Что это?

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот себя вот такого всесильного, который был когда-то? Свои ошибки, свои какие-то, я не знаю, провисы...

Е.АЛЬБАЦ: Нет, он говорит об ошибках. Да, он говорит. Он как раз очень критически, мне кажется, относится к себе того времени. Он говорит: «Вот. моя ошибка была там на Политбюро, когда встал вопрос о том, что надо было делать в экономике – вот, надо было забрать с военных статей бюджета 10-15 миллиардов, перебросить на потребительский рынок. Я не сделал – там столкнулись один член Политбюро и второй член Политбюро. (Сейчас эти фамилии ничего нам с вами... То есть нам-то говорят, а большинству людей нет). И я должен был это сделать. Там такой-то вопрос не додавил, не сделал».

Вот это очень любопытно, что он очень болезненно... Для него это абсолютно живые вещи, он очень болезненно по-прежнему переживает, чего он не сумел сделать, где ошибся, что не сумел довести до конца. Для него это очень такая, болезненная тема. Понимаете, ну, вот, в этом масштаб, конечно, Михаила Сергеевича, потому что он человек... Мало кто из людей в истории России, действительно, займет такое место в мировой истории как Горбачев. Вот, подумайте, его все время сейчас многие его и поносят. А я стала вспоминать. Он закончил войну в Афганистане. Мы-то хорошо помним, что творилось... Ну, вы не помните, а я, Оль, очень хорошо помню, какие сразу начались репрессии внутри страны, когда началась война в Афганистане, когда пошли гробы, когда Груз-200 нельзя было показывать ни по какому, естественно, телевизору – об этом молчали. Как стали калеки возвращаться – об этом нельзя было рассказывать. Кошмарный ужас, как матери прятали своих детей, чтобы только не отправили их в Афганистан.

О.ЖУРАВЛЕВА: В нашей школе ходили слухи, что вот этот год рождения пойдет в Афганистан.

Е.АЛЬБАЦ: И он закончил войну в Афганистане. Он отменил цензуру.

О.ЖУРАВЛЕВА: Это правда.

Е.АЛЬБАЦ: Он позволил... Я же вспоминаю, что мы писали в «Московских новостях».

О.ЖУРАВЛЕВА: Я прошу прощения. Вот, Анна из Москвы пишет: «Как легко все забыли события в Тбилиси, Вильнюсе и Риге...»

Е.АЛЬБАЦ: Не забыли совершенно.

О.ЖУРАВЛЕВА: «...там погибли люди, а Горбачев не извинился».

Е.АЛЬБАЦ: Вы знаете, вот, вы прочтите – он как раз об этом говорит в журнале, мы ему задавали эти вопросы. И он сказал такую фразу, которая меня, на самом деле, поразила. Вот он как раз говорит: «Вот, мне говорят «Вот, почему вы не можете признать эту свою ошибку»?» Он говорит: «Было бы легко признать, если бы сам бы это сделал. Самое, ведь, тяжелое – признаться в том, что за твоей спиной твое окружение делало, что хотело, а ты ничего с этим не мог поделать». Понимаете? И, вот, он очень откровенно говорит о том, что он практически перестал контролировать свое окружение и в 1988-м, и в 1989-м, и особенно, конечно, в 1990-м и 1991-м. И признаться для генсека, что имея вот такую, казалось бы, колоссальную власть... Он мог бы заставить их подчиняться. Но он должен был бы пойти на репрессии.

О.ЖУРАВЛЕВА: Тогда как удавалось все остальное?

Е.АЛЬБАЦ: Ему не подчинялось КГБ, ему не подчинялось Министерство обороны и министр обороны, да? Ему практически не подчинялось МВД и так далее. Вообще, это поразительно, как он правил в условиях, когда в оппозиции к нему были все основные институты советской власти, и самый сильный институт – КГБ, который работал против него и очень активно. Это поразительная вещь. Наверное, поэтому перестройка закончилась так, как она закончилась августом 1991 года, что Горбачев постепенно потерял власть.

При этом, понимаете, ведь, он – любопытная вещь – он терял власть, но часть этой власти переходила к людям, к народу. Ведь, именно при нем пошло самоуправление. Много было очень глупостей, там, с арендой предприятий и так далее. Но сам принцип, что люди сами могут управлять... При нем был принят первый закон о кооперативах, при нем появились первые бизнесы. Я сама помню, как я делала материал о первом ресторане на Кропоткинской. Это сейчас такое все рассказываешь, это же кажется «Что такое? О чем вы, вообще, ребята?» А, ведь, не было частного ресторана и вдруг он появился, да? И стали появляться частные бизнесы. Первое появилось там частное информационное агентство «Постфактум», которое делал Володя Яковлев, Глеб Павловский и так далее. Первые появились сервисы для молодых мам – это делала Саша Яковлева, дочка Егора Яковлева. И так далее.

Понимаете? Горбачев позволил отменить цензуру. Он совершал, последовательно совершал шаги, которые у него отнимали власть – вот, что мне поразительнее всего в Горбачеве. Он, ведь, понимал, что он делает, он себя лишал власти. И он на это последовательно шел. И при этом он же был такой упертый абсолютно коммунист, он тут в интервью говорит: «Я – абсолютный продукт системы», да? Хотя, деда посадили и пытали. Понимаете? Вот это поразительная вещь, что он сознательно, с позиции, между прочим, члена КПСС отдавал власть народу. Он, очевидно, действительно, верил в народовластие. И вот это то, что Горбачев, отдавая нам права, свободы и власть, лишил, в конце концов, себя власти президента СССР – это поразительный итог этой истории. И за это ему колоссальное спасибо, за то, что он сделал и за то, что, благодаря ему, мы узнали, что такое свобода.

О.ЖУРАВЛЕВА: Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times» была гостем сегодняшнего «Особого мнения». Всем большое спасибо, меня зовут Ольга Журавлева. Всего доброго.

0

6

Татьяна Юмашева, руководитель Фонда первого Президента России Бориса Ельцина : Несостоявшееся предложение КГБ Ельцину
21.04.2011 | 18:39
Среди комментариев на последний пост, нашла очень интересный факт. Я думаю, скорее всего, это факт, а не вымысел. Очень похоже на логику КГБ, тех, кто готовил аналитику того времени, предложения для своих начальников.

Речь идет все о том же 1991-м году, самом насыщенном и самом драматичном в истории падения Советского Союза. Ссылку на фрагмент воспоминаний бывшего начальника аналитического управления КГБ генерала-лейтенанта Н.С.Леонова дал dik55 . Генерал пишет, что в мае 1991-го года он предложил своему шефу, председателю КГБ В.А.Крючкову предложить Б.Н.Ельцину стать президентом Советского Союза вместо М.С.Горбачева. А Горбачева на съезде народных депутатов СССР отправить в отставку (тогда президент СССР выбирался съездом народных депутатов). То есть предлагалось некое подобие августовского путча, но только с как бы демократическим уклоном. Логика генерала КГБ была следующей. Только Ельцин в тот момент мог удержать Советский Союз, Горбачев уже был это сделать не в состоянии (что и подтвердили дальнейшие события, Советский Союз закончил свое существование уже в конце того года). Ельцину доверяют главы республик, а Горбачеву, после событий в Баку, Тбилиси, Вильнюсе, в странах Прибалтики - уже нет. Вот как генерал сам формулирует суть своей идеи: " Лучше отдать Советский Союз - пусть без трех прибалтийских республик, Молдовы, Грузии и Армении - на короткий срок человеческой жизни под власть злодея (это он так называет Ельцина) , чем рисковать судьбой всей огромной исторической державы". Генерал КГБ дальше пишет, что он не знает о судьбе своего предложения. Он остался в приемной, когда его шеф Крючков и председатель Верхового совета РСФСР Б.Н.Ельцин беседовали один на один в кабинете.

В своих воспоминаниях Крючков нигде не вспоминает такой эпизод. Предложил он тогда Ельцину пойти против Горбачева? Я думаю идея у генерала КГБ поставить на Ельцина в борьбе с Горбачевым пришла не случайно. Ведь буквально за два месяца до этого в своем телеобращении папа выступил с призывом к Горбачеву уйти в отставку, так что идею ухода президента СССР он считал правильной и необходимой для сохранения Союза.

Все-таки, мне кажется, Крючков не рискнул говорить об этом с папой. Во-первых, об этом эпизоде нет ни в одной из четырех книг воспоминаний самого В.А.Крючкова. А во-вторых, что для меня более важно, папа никогда не упоминал этого разговора. Ни в своих книгах, ни в воспоминаниях о прошлом, когда он уже ушел на пенсию (а мы нередко вместе вспоминали о каких-то важных эпизодах из его жизни). Так что, скорее всего, Крючков решил не ставить на Ельцина. И через три месяца он решится уже на другой шаг. Это будет называться ГКЧП. И это уже совсем другая история.

Вот такие интересные истории появляются на свет благодаря нашей идее вспомнить драматичный 1991-й. День за днем.

yeltsincenter.ru/digest

Я уверена, мы еще узнаем немало тайн и секретов, благодаря этой рубрике.

0

7

Новодворская Валерия

Керенский на белом коне
Александра Федоровича Керенского постигла участь любого законника и любого интеллигента в годину гражданской розни: на него ополчились обе стороны, и красные и белые. Керенский защищал гонимых, но для него самого адвоката не нашлось. В 1970 году в Нью-Йорке Зарубежная русская церковь (так же как и сербская) отказала ему и в христианском погребении как губителю России и масону. И все, что он получит 4 мая к 130-й годовщине со дня своего рождения, — эта скромная колонка.

Будущий глава Временного правительства был блестящим адвокатом, последователем Плевако и Александрова (защитника Веры Засулич). Он защищал униженных и оскорбленных, клеймил власть, выигрывал политические процессы, ничего не боялся. Участвовал в адвокатском комитете помощи жертвам 9 января 1905 года. В 1906-м защищал крестьян, разграбивших поместья остзейских баронов, в 1912-м — членов армянской партии «Дашнакцутюн». Выступал в поддержку жертвы черносотенцев М. Бейлиса так страстно, что попал под суд. Он разделял все чаяния и заблуждения тогдашней интеллигенции: поносил «кровавый царский режим» и мечтал о революции. Вступил в партию эсеров, писал радикальные статьи, за что даже отсидел 4 месяца в «Крестах» и 5 месяцев — в ташкентской ссылке. Был депутатом IV Думы от трудовиков и лучшим оратором от левых, а в 1915 году возглавил фракцию Трудовой партии. Он стал одним из лидеров думской оппозиции.

Брешко-Брешковская обвиняла Керенского в том, что он не прикончил Ленина. А он не умел бить противника ледорубом по голове


Именно Керенский призвал не подчиняться царской воле, когда 27 февраля Николай II своим указом прервал думскую сессию. Но его враг Шульгин, отпетый монархист, писал, что в эти же дни Керенский спасал царских министров от самосуда, позаботился о надежной охране и всех нуждах ненавидимого им монарха и его семьи, пытался договориться с Англией о высылке туда Романовых. Отъезд царской семьи в Тобольск он организовал, чтобы убрать несчастных от накалившихся в столице страстей.

Когда Керенский стал министром юстиции Временного правительства, в его активе оказались политическая амнистия, признание независимости Польши и восстановление конституции Финляндии. Возвращенная им из ссылки «бабушка русской революции» Брешко-Брешковская потом обвиняла Керенского в том, что он не прикончил Ленина. А он не умел бить противника ледорубом по голове. И тщетно звал его на легитимный суд.

Керенский не соглашался санкционировать захват крестьянами помещичьей земли без выкупа. Он пытался удержать фронт, считая сепаратный мир с Германией позором для России. А Корнилова боялся, как всякий левый интеллигент боится генералов и офицеров: считал, что войска просто задушат революцию, а такие настроения в офицерской среде, конечно, были. Керенский не поверил в честные демократические убеждения Корнилова.

Он отчаянно рисковал после переворота, пытался выступить на Учредительном собрании против большевиков, но его не пустили эсеры. Он пытался присоединиться к генералу Каледину в Новочеркасске, но был с негодованием отвергнут. Перебравшись в январе 1918-го в Англию, он тщетно добивался от Антанты полноценной военной интервенции.

Будучи левым, Керенский ни разу не вышел за пределы триады: «Свобода. Собственность. Законность». И поздравления Сталину по случаю победы в советско-финской войне он в отличие от Милюкова не посылал.

Он еще долго боролся, читал антисоветские лекции и признал советскую власть только за два года до смерти, 87-летним стариком, чтобы умереть на родине. Но его не пустили.

Лучшую эпитафию ему оставил поэт Леонид Каннегисер, расстрелянный за убийство чекистского палача Урицкого: «Тогда у блаженного входа в предсмертном и радостном сне я вспомню — Россия, Свобода, Керенский на белом коне». До августа 1991-го России было больше нечего вспоминать.

0

8

Борис Вишневский, публицист, член бюро "Яблока" (Петербург) : Ельцин, который нас предал12.06.2011 | 14:33

Двадцать лет назад, 12 июня 1991 года я голосовал за Бориса Ельцина на выборах первого президента РСФСР. Яростно убеждал поступить так же всех своих друзей, родственников и знакомых. Искренне радовался, когда Ельцин выиграл президентские выборы – считая это еще одной победой демократии. И, конечно же, не последней – как нам тогда казалось.

А потом Ельцин нас предал. Нас, поддержавших его на выборах, надеявшихся на него и веривших ему.

Он, выступавший под демократическими лозунгами, начал назначать губернаторами первых или вторых секретарей обкомов КПСС.

Он, страстно выступавший против привилегий коммунистической номенклатуры, даровал своей номенклатуре несравнимо большие привилегии и роскошь, и предоставил ей неограниченные возможности для расхищения национальных богатств.

Он, обещавший «лечь на рельсы, но не допустить роста цен», начал «шоковые реформы», уничтожившие сбережения граждан и приведшие к гиперинфляции.

Он, избранный председателем первого свободно избранного российского парламента, разогнал этот парламент, потому что он мешал его бесконтрольному правлению.

Он, пришедший к власти на честных и свободных выборах, сделал все для того, что его самого на выборах ни при каких обстоятельствах нельзя было отстранить от власти.

Он, просивший в августе 1991 года прощения у родителей трех ребят, погибших в Москве, развязал две страшные войны в Чечне с десятками тысяч жертв и сотнями тысяч искалеченных судеб.

И он закончил свое правление последним предательством тех, кто когда-то его поддержал – назначил своим преемником подполковника КГБ.

Если бы все это нам предсказали двадцать лет назад – в лучшем случае, мы сочли бы это неудачной шуткой.

0

9

Распад СССР
("Foreign Policy", США)
Ближайший помощник Бориса Ельцина впервые рассказывает о внутренней стороне заговора, уничтожившего гласность – и изменившего мир.
Геннадий Бурбулис, Мишель Берди (MICHELE A. BERDY)

«Мерзавцы! - кипел от злости Борис Ельцин. – Это переворот, им это так с рук не сойдет».

Было утро 19 августа 1991 года. Российский президент стоял у двери своей дачи в Архангельском. Это подмосковный поселок, состоявший из нескольких маленьких загородных домов, в которых жили высокопоставленные руководители российского правительства. Я прибежал к нему из собственного расположенного поблизости дома, когда мне из Москвы позвонил друг - напуганный, едва не в истерике. Он потребовал, чтобы я включил радио. Произошел государственный переворот; советского руководителя Михаила Горбачева отстранили от власти.

Пять минут спустя я был на даче у Ельцина. Это скромное двухэтажное здание из желтого кирпича, где вскоре собралась немногочисленная группа его ближайших сподвижников. Кроме меня (я в то время я был госсекретарем) там был глава российского кабинета Иван Силантьев, исполняющий обязанности председателя Верховного Совета Руслан Хасбулатов, министр печати и информации  Михаил Полторанин, государственный советник Сергей Шахрай, а также министр внешнеэкономических отношений Виктор Ярошенко. Вскоре прибыли мэр Ленинграда Анатолий Собчак и заместитель мэра Москвы Юрий Лужков. Все собрались в небольшой гостиной Ельцина.

Мы на протяжении нескольких месяцев ожидали чего-то подобного. Но к лету 1991 года Советский Союз уже трещал по швам. Экономика разрушалась, был огромный дефицит, золотовалютные резервы оказались на исходе, а реформы Горбачева, которыми он пытался залатать дыры, лишь усугубляли кризис. Понятие «советский народ», сплоченный под знаменем социализма, распадалось вместе с самим социализмом. Законодательные органы в республиках, которые уже потребовали себе больше свобод в рамках СССР, начали призывать к независимости. К весне 1991 года пять республик – Армения, Эстония, Грузия, Латвия и Литва – провозгласили ее официально. Демократические силы в России хотели положить конец советскому тоталитарному правлению. Наша цель заключалась в том, чтобы не допустить хаотичного роспуска СССР, и трансформировать его в конфедерацию, предоставляющую каждой республике значительные права по самоопределению под ее эгидой.

Мы двигались в этом направлении уже несколько лет. В 1990 году в российский парламент были избраны Ельцин и другие демократические кандидаты с целью обеспечения защищенных в правовом отношении прав и свобод и создания рыночной экономики. А в июне 1991 года президентом России избрали Ельцина большинством почти в 60% голосов. Но хотя мы пользовались доверием народа, мы были совершенно бессильны и неспособны справиться с величайшей угрозой России: экономическим крахом. По нашим оценкам, советское правительство контролировало более 93% экономики. Ельцин и те из нас, кто принадлежал к кругу его ближайших соратников, вскоре пришли к выводу, что если мы не хотим превратиться в чисто протокольный орган для проведения церемоний, нам надо изменить правовую и экономическую основу самого союза.

Горбачев и небольшая группа советских реформаторов тоже соглашались с этим. Мы начали совместную работу над подготовкой нового союзного договора, чтобы преобразовать Советский Союз в конфедерацию суверенных государств с центральной властью, обладающей ограниченными полномочиями. Ельцин планировал подписать это вызывавший массу споров пакт 20 августа.

Собравшись утром 19 августа в ельцинской гостиной, мы сразу поняли, что переворот это попытка в последний момент предотвратить подписание договора. Но все остальное было совершенно непонятно. Американцы, наблюдавшие за событиями в прямом эфире по CNN, знали о происходившем в России больше, чем мы, россияне. А московские телеведущие просто зачитывали официальное заявление организаторов заговора, в спешном порядке составленное ГКЧП. Информация поступала на дачу разрозненно, по кускам. Звонили друзья и коллеги из Москвы и со всей России. Один знакомый позвонил и сказал, что отменены все программы новостей; другой сообщил, что в город идут танки и бронетехника. Мы понятия не имели о том, в какой ситуации Горбачев, который относился к Ельцину с изрядной долей подозрительности – или его удерживают против воли, или он в сговоре с организаторами переворота.

Необъясним был и факт того, что мы оставались на свободе. Успешные перевороты происходят не поэтапно. Более опытная группа заговорщиков посадила бы всех нас под замок в тот самый момент, когда в столицу вошли танки и войска. Мы понимали, насколько мы уязвимы. Единственным рычагом в наших руках была президентская власть и наша легитимность как избранного правительства России. Мы быстро решили подготовить публичное обращение. Хасбулатов, Полторанин и я писали его на клочках бумаги, а остальные предлагали формулировки. Кто-то принес старую пишущую машинку, и 31-летняя дочь Ельцина Татьяна начала одним пальцем печатать обращение. Жена Ельцина Наина и его вторая дочь Елена были тут же, беспокоясь за него и возмущаясь по поводу возникшей ситуации.

Мы прекращали работу лишь тогда, когда Ельцин говорил с кем-то по телефону. В эти моменты все мы прислушивались к разговору. Одному из первых Ельцин позвонил командующему воздушно-десантными войсками Советской Армии генералу Павлу Грачеву, у которого он побывал за несколько недель до этого с инспекционной поездкой. Два человека мгновенно нашли взаимопонимание. Ельцин по телефону разъяснил генералу нашу позицию. «Могу ли я рассчитывать на вашу поддержку?» - спросил он. «Товарищ президент, - ответил Грачев, - мне будет трудно, но я постараюсь сделать все, что смогу».

Ельцин также позвонил руководителю Казахстана Нурсултану Назарбаеву и партийному лидеру Украины Леониду Кравчуку, которые руководили самыми крупными и самыми влиятельными республиками. Беседа была короткой. «Вы слышали?» «Да, мы слышали». Назарбаев сказал, что ему надо подумать. Кравчук заявил, что поддерживает нас, но прежде чем действовать, ему надо созвать высший законодательный орган Украины – Президиум.

Свой призыв мы закончили к 9 часам вечера. В заявлении мы назвали действия ГКЧП «правым, реакционным, антиконституционным государственным переворотом». Мы потребовали, чтобы Горбачеву разрешили появиться в Москве на специальном заседании съезда. Мы призвали местные органы власти России исполнять законы и указы российского президента, военных попросили воздерживаться от участия в путче, а граждан выйти на всеобщую забастовку. Мы выразили уверенность, что мир осудит эти противозаконные действия. Когда текст был составлен, мы стали передавать его по факсу внешнему миру.

Когда призыв был разослан, мы отправились из Архангельского в Москву в Белый дом, где находилось республиканское правительство и парламент. Дача была не защищена, и оборонять ее было бы трудно. Мы направились в город на разных машинах и разными маршрутами. Я ехал вместе с Ельциным и его охраной из двух человек. Дорога в город была свободна; по пути мы даже пошутили о том, не дать ли Ельцину оружие. Но он в итоге отказался, заявив: «Для этого есть охрана». Когда мы приехали в Белый дом, ни милиции, ни танков еще не было. Но там уже собралось несколько групп сторонников, иностранные дипломаты и журналисты, слышавшие о нашем обращении.

Белый дом стал теперь эпицентром сопротивления путчистам. В самые короткие сроки мы отправили недавно назначенного российского министра иностранных дел Андрея Козырева в столицы западных государств с личным письмом от Ельцина. А снаружи подходили люди, приехавшие с вокзалов, из аэропортов, из далеких городов и поселков. Они присоединялись к москвичам у стен Белого дома, где уже начали возводить баррикады. Сначала это было нечто зачаточное, просто люди громоздили на баррикады все, что было под рукой. Но к вечеру наши сторонники уже ставили более солидные защитные сооружения из троллейбусов, автомашин и строительных материалов, блокируя все подходы к зданию.

После обеда первого дня мы находились в кабинете у Ельцина, обсуждая наши планы, когда туда прибежал помощник и сообщил, что солдаты вылезают из танков перед зданием и разговаривают с людьми. Ельцин подскочил и сказал: «Я иду туда».

Я возразил: «Вы не можете этого сделать. Риск огромен. Мы понятия не имеем, что могут сделать путчисты. Это слишком опасно».

Ельцин меня не послушал. Он сказал кому-то взять с собой копию обращения и вышел из кабинета. Мы все побежали за ним. Выйдя наружу, к ужасу охраны, он взобрался перед Белым домом на танк, чтобы зачитать обращение. Не зная, что делать, мы все полезли за ним. К тому времени толпа увеличилась примерно до 30 000 человек, и эти люди заполнили площадь, скандируя приветственные лозунги. В толпе защелкали фотоаппараты. Войну мы еще не выиграли, но когда фотографии Ельцина на танке появились на первых полосах мировых изданий, мы, по крайней мере, победили в войне символов.

Перед полуночью полдюжины экипажей армейских танков официально перешли на нашу сторону. Машины заняли оборонительные позиции, чтобы защищать Белый дом. Внутри мы работали всю ночь, следя за перемещениями войск по городу и поддерживая связь с союзниками и сторонниками по всей стране. Требовательный Ельцин все время был в костюме и галстуке. Журналисты, помощники и несколько депутатов урывками дремали на диванах. То была долгая ночь неопределенности.

Первые заявления западных лидеров, чьей поддержки мы добивались, были прохладными и дипломатичными. Похоже, все они считали, что переворот это уже свершившийся факт. Но благодаря Козыреву, работавшим в Москве дипломатам и самому Ельцину, который без устали звонил по телефону, на второй день начала нарастать поддержка. Американцы даже предложили Ельцину и правительству путь эвакуации через посольство США, которое находится через улицу от Белого дома. Нас этот план немного озадачил, поскольку нам такое и в голову не приходило. Мы поблагодарили их и отказались.

На вторую ночь я сидел без сна в своем кабинете. От различных информаторов мы знали, что путчисты намереваются пойти на Белый дом штурмом в 3 часа ночи, совершив высадку десанта на крышу с вертолета, в то время как войска должны были прорвать перед зданием толпу, численность которой выросла уже до 100 000. Танки и бронетранспортеры заняли оборонительные позиции по всему городу. Погибли три молодых человека, пытавшихся остановить танковую колонну неподалеку от Белого дома. Появились доклады о том, что на подходе новые танки. По настоянию охраны Ельцин неохотно укрылся в подвале здания.

Когда настал час ожидаемого штурма, я снял трубку телефона. Сначала я попытался дозвониться в Кремль до горбачевского вице-президента и гражданского руководителя переворота Геннадия Янаева, но безуспешно. Потом я позвонил председателю КГБ Владимиру Крючкову, который, по нашим разведданным, руководил действиями танкистов. Я не хотел проявлять признаки слабости, поэтому, когда он ответил, я начал говорить напористо: «Неужели вы не видите, что у вас нет никаких шансов?» Затем я потребовал, чтобы он отвел войска.

Крючков все отрицал. Ничего не происходит, утверждал он. Вас просто пугают. Затем он разозлился. «Кто будет платить за ремонт улиц, которые разобрали для возведения баррикад?» - закричал Крючков. Он пустился в длинный монолог о нас, демократах, обвиняя нас в поддержке экстремистов и в том, что мы спаиваем толпу перед Белым домом. Это было невероятно. Была полночь, к Белому дому шли танки, три человека были уже убиты, а командовавший всем этим человек бранил меня за мою идеологию и ругал за то, что я привел к Белому дому кучку подстрекателей. Я был поражен. Я сказал ему, что за смерть людей отвечает тот, кто послал войска, а также снова потребовал, чтобы он остановил их продвижение.

Крючков немного успокоился и сказал, что подумает, одновременно  настаивая на том, что вся наша информация не соответствует действительности. Но доклады продолжали поступать, и я снова позвонил ему около пяти утра, потребовав ответа. Он сказал мне, что все проверил, и что никакая бронетехника в направлении Белого дома не идет.

На сей раз он говорил правду. Танки остановились – но не из-за того, что путчисты опомнились, а потому что  многие военные командиры и люди из КГБ отказались выполнять их приказы. Среди них был генерал Грачев, которому Ельцин звонил 19 августа. Та информация о планах заговорщиков, которой он обеспечил нас, и его отказ выполнять приказы стали теми определяющими факторами, которые в итоге привели к поражению путча и к нашему спасению. Президент действительно мог на него рассчитывать.

К восьми утра танки начали уходить из города. В тот же вечер в Москву вернулся Горбачев. Но он приехал не домой, а в другую страну. Центр власти находился теперь не в Кремле, а в Белом доме, и во главе стоял Ельцин. Больше не было никаких шансов на заключение союзного договора. В течение нескольких недель союзное правительство и коммунистическая партия распались, и республики бросились врассыпную.

Провал августовского путча был комичен и трагичен одновременно. Приняв чрезвычайные меры, которые казались им необходимыми для сохранения союза, путчисты приблизили его развал. Без ГКЧП союз мог сохраниться, правда не в виде СССР, а в той форме, которая больше напоминает Евросоюз. Но трехдневное противостояние в Москве разрушило такую возможность.

Постепенную трансформацию Советского Союза  можно было осуществить; а вот вызванный путчем мгновенный распад оказался катастрофическим. Этот переворот стал политическим Чернобылем для советского тоталитарного режима. Подобно разрушению аварийного атомного реактора, провалившийся путч разорвал страну на части, и радиоактивные остатки советской системы разбросало этим взрывом по всей стране. В течение месяца коммунистическая элита всех уровней получила новые должности в государственном аппарате и в законодательных органах власти. Эти люди заполнили министерства и занялись бизнесом. Те самые люди, которые боролись против всеохватывающих и остро необходимых политических и экономических реформ, руководили теперь организациями, компаниями, и теми государственными ведомствами, что должны были эти реформы осуществлять.

Но взрывом разбросало не только людей. Остов империи мог рухнуть, а ее идеологию могло отбросить в сторону. Но дух империи жив и поныне. В сегодняшней России он сохраняется в виде возрождения веры в Сталина как в великого лидера, в умело насаждаемой ностальгии по фиктивной стабильности и мощи Советского Союза, в ксенофобии и нетерпимости, в несоблюдении гражданских и общечеловеческих прав, в повсеместной коррупции, в имперской манере поведения и умонастроениях части наших руководителей и многих наших граждан.

В этом состоит губительное наследие трех дней августа 1991 года. Стоит еще раз вспомнить эту историю, и не в последнюю очередь, в связи с тем, что радиоактивные осадки от путча заретушировали российскую память о самом путче. Попытка переворота лишила нас возможности развиваться постепенно, обретать практический опыт, искореняя остатки имперского мышления и поведения. Она отравила перспективу демократического развития России еще до начала такого развития.

Геннадий Бурбулис – проректор Международного университета в Москве. Занимал ряд высоких должностей в первом правительстве России, в том числе, должность государственного секретаря. Мишель Берди - переводчица и журналистка, живущая и работающая в Москве.

Оригинал публикации: Meltdown

Опубликовано: 20/06/2011 17:48

0

10


Лилия Шевцова, ведущий исследователь Московского Центра Карнеги
: Август-1991: выстрел в голову, или О том, как обмануть смерть
15.08.2011 | 08:57

19-22 августа 1991 г. умер Советский Союз.

СССР умер во всех измерениях, в которых он существовал: как цивилизация (ядро мировой системы социализма); как империя; как государство. ГКЧП – попытка высшей советской номенклатуры спасти Союз – поставил точку в его агонии. Беловежские соглашения в декабре 1991 г. стали лишь свидетельством его формальной кончины.

Август 1991-го, укрепив демократическую легитимацию российского президента Ельцина и придав ей революционный ореол, решил проблему двоевластия в Москве.
Путчисты только ускорили бегство от Москвы союзных республик. Президент Армении Левон Тер-Петросян, до этого сторонник интеграции, заявил: «Пришло время покончить с призывами остаться в Союзе, в котором возможно все, даже национал-фашистский путч».
Объединяться вокруг ельцинской России союзные республики не захотели.

Тысячи москвичей, вышедших в Августе на защиту «Белого Дома», продемонстрировали стремление общества к переменам.
Пусть сами люди еще не знали, как изменить свою жизнь. Но они хотели ее изменить.

И здесь начинается самое главное в этой августовской истории.
А главное в том, что ГКЧП стал поводом сменить режиссера, ведущих актеров и даже музыку… в том же самом шоу. Российская элита, в том числе и те, кто считал себя демократами, забив гвоздь в гроб с СССР, воспроизвела единовластие, сей раз в либеральных одеждах. Русская матрица возродилась в более узком географическом пространстве, сбросив потерявшую волчьи инстинкты советскую номенклатуру и затхлую коммунистическую идею. Спасти систему за счет умерщвления государства – это действительно был уникальный трюк!

Мы обличаем Путина за его авторитарные замашки.
А Путин лишь вымел пол в здании, которое возвела ельцинская команда, выбив ключи от Кремля из дряхлых рук гкчепистов.

Сегодня Август-91 звучит как предупреждение.
Нет – не о ностальгии по Союзу либо популярности идей ГКЧП в российском обществе. Предупреждение о грядущей реинкарнации власти. На этот раз, скорее всего, в виде репрессивного самодержавия.
А как иначе верхам удержаться, когда страна деградирует, но уходить из Кремля – ну никак нельзя? Только продемонстрировав железный кулак! Пример Мубарака в тюремной клетке – мощный аргумент в пользу этого сценария.

Следовательно, власти остается искать повод для репрессий.
И чем не повод очередной фарсовый ГКЧП (но обязательно замшелый и вызывающе глупый), по сравнению с которым диктатура с модернистской повесткой будет выглядеть меньшим злом. И для народа. И для элиты. И для Запада.
Ну, а кто будет роптать, если в процессе борьбы с основным «злом» будут затоптаны и остальные инакомыслящие?

Вот о чем сегодня предупреждает Август 1991 – о способности русской матрицы обмануть смерть.

P.S. Сегодня, возвращаясь к тем дням, мы должны вспоминать не Ельцина на танке, ставшего первым мифом новой России.
Сегодня мы обязаны вспомнить трех ребят, которые погибли в те дни. Вот их имена: Илья Кричевский, Дмитрий Комарь и Владимир Усов.

Они погибли за идею, которую мы предали, не имея мужества взять ответственность за свою судьбу в свои руки.

0

11

Матиас Шепп, Кристиан Неф | Der Spiegel
Горбачев: "Это и правда были идиоты"

В преддверии 20-й годовщины путча Михаил Горбачев в интервью Der Spiegel рассказал о своем восхождении к вершинам власти, участии в рекламных кампаниях и последствиях политики Владимира Путина.

"Политика - моя вторая любовь. Первая - Раиса", - так Горбачев объясняет свое нежелание уходить на покой даже после третьей за последние пять лет сложной операции. По его словам, он не собирается уходить из политики, она его "мобилизует".

На заседании Политбюро в марте 1985 года министр иностранных дел СССР Андрей Громыко преодолел "ревность", которую испытывал к Горбачеву, и предложил его кандидатуру на пост генсека. Он был "очень умным и серьезным человеком" и "разглядел приметы времени", убежден собеседник Der Spiegel. В пользу Горбачева, по его мнению, говорил и тот "важный опыт", который он приобрел, работая при больном Анатолии Черненко.

По воспоминаниям Горбачева, однажды, еще при жизни Черненко, группа секретарей обкомов вышла на него со следующим заявлением: "Старики тут опять хотят возвести на трон своего - если они пойдут на это, то мы их сметем". Уже после смерти генсека, за полчаса до решающего заседания Политбюро Горбачев встретился с Громыко и сказал ему: "Положение серьезное, люди требуют перемен. Их нельзя откладывать, хотя это рискованно и даже опасно. Я бы хотел, чтобы мы в этой обстановке действовали вместе". Громыко ответил, что полностью с оценкой ситуации согласен и принимает предложение о совместных действиях.

В ту же ночь, вернувшись на дачу, Горбачев посоветовался с женой. Разговор состоялся во время прогулки - важные вопросы в помещении обсуждать было нельзя. Когда Горбачев после отставки выезжал из московской квартиры, в стенах обнаружили "огромное количество проводов. Оказывается, меня подслушивали всегда".

"Я бы и сегодня точно так же начал перестройку", - сказал политик. Замечание корреспондента, что у него не было "плана" преобразований, Горбачев парировал следующим образом: "Если бы у меня был план, то я бы с ним тут же очутился в Магадане... Начинать надо было с того, чтобы вывести народ из оцепенения. Ведь партийной номенклатуре перестройка была ни к чему, каждый из них имел свое "корыто"... Поэтому в первую очередь нам нужна была гласность, открытость. Она и стала дорогой к свободе". По китайскому пути - капиталистические реформы в экономике при сохранении коммунистического строя - Горбачев не пошел потому, что "все страны разные".

Обвинение в недооценке национального вопроса Горбачев отвергает. Кровавые события в Тбилиси и Вильнюсе произошли без его ведома, утверждает он: "Конечно, возникает вопрос: а что же ты за генеральный секретарь такой был, если ты об этом не знал? Это намного более тяжкое обвинение". Для собеседника Der Spiegel "сегодня очевидно, что в руководстве КГБ были силы, которые хотели упредить политическое решение" ситуации в Литве силовыми методами.

"Союз был разрушен против воли народа, и делалось это совершенно осознанно, при участии российского руководства, с одной стороны, и путчистов - с другой", - полагает Горбачев. Он по-прежнему считает, что Советский Союз можно было спасти от распада и после путча. Вот как Горбачев обосновал целесообразность сохранения СССР: "За десятилетия все переплелось: культура, образование, языки, экономика - все. В Прибалтике собирали автомобили, на Украине - самолеты, и мы до сих пор не можем обойтись друг без друга. И население триста миллионов - это тоже был плюс".

Августовский путч 1991 года Горбачев считает реакцией "противников перестройки" на "поражение", которое заключалось в том, что на 20 августа было назначено подписание нового союзного договора. Свое решение именно в это время отправиться в отпуск политик объяснил следующим образом: "Я думал, нужно быть идиотом, чтобы в такой момент пойти ва-банк - ведь сметет их самих. Но, к сожалению, это и правда были идиоты, они все испортили. А мы - "полуидиоты", в том числе и я. За все эти годы я был измотан, устал до предела. Но мне не нужно было уезжать в отпуск. Это ошибка".

По поводу Беловежских соглашений он сказал следующее: "Ельцин и компания действовали, по сути дела, тайно, скрыто, вопреки Конституции". Силовые действия в этой ситуации могли бы привести к гражданской войне, полагает Горбачев, а "страна оказалась в состоянии шока", никто не понимал, что это за "Содружество Независимых Государств", к тому же "все выглядело безобидно... Только потом люди увидели: большой страны не стало". Ельцин был "очень самоуверенным... страшно любил власть, был вспыльчив и честолюбив... Он считал, что его недооценивают. Обижался. Надо было отправить его послом в банановую республику, чтобы он там курил кальян - в тишине и покое!"

Горбачев, по его словам, жалеет, что ему не удалось избежать кровопролития, "вовремя решить вопросы с партией" и правильно оценить стремление национальных республик к самостоятельности.

О современной ситуации в российской политике он сказал следующее: "Я поддерживал Путина в первый период его президентства, да и сейчас во многом поддерживаю. Но меня тревожит то, что делает партия "Единая Россия", которую возглавляет Путин, и то, что делает правительство: они хотят сохранить статус-кво, нет никакого продвижения вперед. Даже напротив: они тащат нас назад, в прошлое, в то время как стране срочно нужна модернизация. "Единая Россия" подчас напоминает старую КПСС... Путин хочет остаться у власти. Но не для того, чтобы, наконец, решить наши насущные проблемы - образование, медицина, бедность. Народ не спрашивают... Медведев - образованный человек. Он накапливает опыт. Но нужны силы, на которые он мог бы опереться... Трудно, болезненно, но демократия в России будет прогрессировать. Диктатуры уже не будет. Возможны авторитарные рецидивы. Потому что мы, как мне представляется, прошли еще полпути".

Горбачев не видит ничего зазорного в том, что снимается в рекламе: "В России многие получают деньги преступным путем. Я их зарабатываю. А как иначе будет работать мой фонд? Государство не дает нам ни копейки". На финальный вопрос корреспондента: "Почему в России так много тех, кто вас не любит?" Горбачев ответил: "Я этого не чувствую. Наоборот, все эти трудные годы я ощущаю поддержку".

0

12

Нэнси Девулф Смит | The Wall Street Journal
Умиротворенный солдат холодной войны

К годовщине августовского путча The Wall Street Journal публикует интервью с американским историком, специалистом по России Ричардом Пайпсом.

"Можно ожидать, что в годовщину путча в доме человека, который преподавал нескольким поколениям студентов историю самого могущественного в мире тоталитарного режима, будет праздник, - пишет Нэнси Девулф Смит. - Тем более что он участвовал в выработке американского ответа советской военной угрозе и состоял в Совете национальной безопасности при Рональде Рейгане. Конечно, этот самый профессор - а в определенных кругах его по-прежнему демонизируют, считая квинтэссенцией солдата холодной войны, или (вот уж грех так грех!) автором выдумок о советской военной мощи - он наверняка восторженно кудахчет при мысли о том, как мы победили Советы".

Распад СССР Пайпс относит к числу "самых важных событий XX века". Но говорит он это, пребывая в безмятежности на крыльце своего летнего дома с видом на залитое солнцем озеро. "Это умиротворенный солдат холодной войны".

Угроз, сравнимых с той, что исходила от Советского Союза, Пайпс в современном мире не видит: "Единственный преемник - это Китай, но у китайцев нет таких агрессивных намерений в масштабе всего мира. С точки зрения русских, их триумф был возможен только в том случае, если весь мир стал бы коммунистическим. Не думаю, что с китайским коммунизмом дело обстоит так же. Им совершенно достаточно того, что у них богатая и могущественная страна, что она имеет влияние в своем регионе. Не думаю, что у них есть замысел захватить Африку, Латинскую Америку или что-нибудь в этом роде".

После событий 1991 года Пайпс, по его словам, "был настроен довольно оптимистично. Я думал, что все оковы, которые их сдерживали, пали и они обрели свободу. Но этого не произошло". Ученый не удивлен, что, несмотря на возобновление притеснений при Владимире Путине, его рейтинг до какого-то момента только рос: "Русские любят сильных лидеров, единовластных лидеров... Слабых лидеров, которые не вершат свою волю, а прислушиваются к народу, они презирают".

Собеседник The Wall Street Journal постарался вкратце объяснить, каким образом русских обошли стороной повлиявшие на остальную Европу идеи о правах человека и гражданском обществе: "Во-первых, русские были не просто крестьянами, которые были и в Европе, он были крепостными - не совсем рабами, но близко к тому. У них не было гражданских прав, не было юридических прав, не было прав собственности. Они были движимым имуществом. Из-за этого у них не развилось осознание принадлежности к сообществу".

Эту теорию "многие русские воспринимают как русофобское обвинение в рабском мышлении", отмечает Девулф Смит, и такими идеями Пайпс нажил себе врагов, среди которых был и покойный Александр Солженицын. За книжку "Россия при старом режиме" ("Russia and the Old Regime") он ругал Пайпса "псевдоученым". "Есть вещи, которые остаются неизменными, - отмечает интервьюер. - Ранее в этом месяце премьер-министр Путин назвал Соединенные Штаты страной-"паразитом". Но обозвать - это, наверное, худшее, что на данный момент в состоянии сделать Россия, во всяком случае Западу".

"Они представляют угрозу для своих бывших республик, - говорит Пайпс. - Центральная Азия их не беспокоит, так как тамошние [государства] довольно покорные. Но с потерей трех балтийских республик, Украины и Грузии они смириться не могут. Я совершенно уверен, что если бы Грузия или Украина вошли в НАТО, как им бы того хотелось, русские бы вторглись и лишили их независимости. Но для нас они угрозы не представляют". При этом Пайпс полагает, что усиление Китая дает США возможность подтолкнуть Россию к тому, чтобы войти в круг нормальных европейских стран.

Курс Обамы Пайпсу не близок, но "перезагрузку" он считает "по-видимому успешной". Другое дело, что он "не знает", "в какой мере это результат политики Обамы, а в какой - страха [Москвы] перед Китаем и [ее] стремления сблизиться с Европой и США... Китай превращается в великую державу. И это их страшно беспокоит. Они согласны на то, чтобы второй великой державой была Америка, но Китай в роли великой державы их огорчает".

В связи с этим Россия, возможно, готова к сближению с Западом, и это осуществимо, если только не помешает НАТО. Не исключено, что данная структура уже отжила свое, говорит Пайпс: "НАТО было создано специально для того, чтобы противостоять русской угрозе. Русской угрозы больше не существует... Так что, мне кажется, пришло время подумать о его роспуске".

Главная проблема Америки на сегодняшний день - воинствующий ислам, убежден эксперт. От коммунизма его отличает децентрализованность и фанатичность. Пайпс нисколько не сомневается, что Америке по силам справиться с "мусульманской угрозой", хотя борьба эта может затянуться на десятилетия.

Один из уроков распада СССР, по мнению Пайпса, в том, что "нельзя из практических соображений уступать злу, а мы этим занимались много лет, в период разрядки и так далее. Мы уступали и обращались с этими людьми не как с жуликами и преступниками, а как с достойными партнерами. И это была ошибка, они таковыми не были. И история это доказала. Ну, не всем, конечно". Как поясняет Девулф Смит, речь идет, в том числе, и о коллегах-ученых, с которыми он десятилетиями спорил о природе врага. Сегодня Пайпс "выглядит счастливым человеком", финансовые трудности ему нипочем: "Видел я эти рецессии. Человек моего возраста, переживший Гитлера и Сталина, не боится ничего... Что, [Уго] Чавес меня должен пугать?"

Источник: The Wall Street Journal

0

13

Медведев рассказал как Ельцин украл выборы

Лидеры незарегистрированных партий, участвовавшие во встрече с президентом 20 февраля, рассказали, о чем говорили без камер.

Как в один голос утверждают председатель "Российского общенародного союза" Сергей Бабурин и координатор "Левого фронта" Сергей Удальцов, Дмитрий Медведев заявил, что победа Бориса Ельцина во втором туре выборов 1996 года была обеспечена за счет массовых фальсификаций. В Кремле этот "закадровый" эпизод встречи взялись опровергать.

Рассказывая о самых ярких моментах разговора в интервью радиостанциям во вторник вечером, оппозиционеры поведали, что свою фразу, призванную стать исторической, глава государства произнес, когда его гости поставили вопрос о подтасовках на выборах в Госдуму 4 декабря.

"Чего вдруг сейчас? Предыдущие выборы были все идеальные?" - возражая, сказал Медведев. Потом он согласился, что декабрьские выборы "не стерильны", и вспомнил, как Ельцин шел на второй срок.

"И дальше произнес фразу, которая, на мой взгляд, входит в историю, - рассказал Бабурин в эфире "Финам FM". - Он напомнил о выборах президента 96-го года и говорит: "Вряд ли у кого есть сомнения, кто победил на выборах президента 96-го года. Это не был Борис Николаевич Ельцин".

"Так и сказал дословно, и это при свидетелях. Это в официальной встрече, это не кухонный разговор. Фактически глава российского государства признал, что в 96-м году победил не Борис Ельцин, что выборы были сфальсифицированы. Я воспроизвел дословную фразу, Сергей подтверждает", - продолжил он.

"Он сказал дословно: победил не Борис Николаевич Ельцин. Делайте выводы сами, что он имел в виду", - тут же вставил Удальцов. Этот момент эфира можно послушать на сайте - к тексту прилагается соответствующая часть аудиофайла. То же самое Бабурин заявил "Русской службе новостей", добавив, что это заявление Медведева из закрытой части встречи ввело его "в состояние столбняка".

"Это произвело на нас очень сильное впечатление", - сказал председатель "Российского общенародного союза". Вместе с тем источник в Кремле в интервью РИА "Новости" отрицает, что от Медведева прозвучало такое заявление о выборах 96 года и победе Ельцина.

"Этого президент не говорил. Глава государства повторил тезис, что эти выборы (в Госдуму) нельзя назвать чистыми, многие отмечали, что они были с большими нарушениями", - цитирует агентство слова источника.

На президентских выборах 1996 года во втором туре одержал победу Борис Ельцин, обойдя Геннадия Зюганова. Как полагали многие эксперты, этот результат был достигнут за счет множества нарушений, напоминает "Газета.ru". Так что сама суть заявления - не сенсация, что, кстати, отмечают и слушатели "Финам FM" в комментариях на сайте радиостанции. Однако кто, как и при каких обстоятельствах заявил об этом, - действительно претендует на то, чтобы войти в историю.

Кремль объяснился по поводу посла США, замеченного в гардеробе резиденции в Горках Однако это еще не все откровения Бабурина, которые не понравились Кремлю. Там решили оправдаться еще и по поводу замеченного оппозиционерами в резиденции Медведева посла США Майкла Макфола.

"Подъезжая к резиденции, мы увидели стоящую машину с американским флагом, это мог быть только посол. Находясь в здании, мы собрались и нас пригласили в соседний павильон, около гардероба мы столкнулись с группой американцев, выходящих от президента, некоторые из нас поздоровались с Макфолом", - поведал Бабурин в интервью "РСН".

Комментируя это РИА "Новости", кремлевский источник назвал слова главы "Российского общенационального союза" "вторым интересным громким заявлением". "Что касается посла Макфола, то он сопровождал сенатора Макса Бокуса, с которым президент обсудил отмену поправки Джексона-Вэника", - пояснил источник, порекомендовав ознакомиться с сообщениями об этом в СМИ и на сайте главы государства.

Напомним, встреча президента с лидерами российской несистемной оппозиции в понедельник была беспрецедентной. Темой было заявлено обсуждение предложенных Медведевым политических реформ, которые в виде пакета из четырех законопроектов уже внесены в Госдуму.

СМИ транслировали лишь начало мероприятия. Всего в загородную резиденцию в Горках были приглашены и приехали 10 лидеров незарегистрированных партий, в том числе организаторы и участники нынешних массовых протестов в Москве - сопредседатели "Парнаса" Борис Немцов и Владимир Рыжков, координатор "Левого фронта" Сергей Удальцов, глава "Российского общенационального союза" Сергей Бабурин, лидер Партии дела Константин Бабкин.

Со стороны властей, помимо Медведева, во встрече участвовал первый замглавы кремлевской администрации Вячеслав Володин.

0

14

Правда про Берию. Ломая догмы и стереотипы

17.03.2012

26 июня 1953 года три стоявших под Москвой танковых полка получили приказ министра обороны — загрузиться боеприпасами и войти в столицу. Такой же приказ получила и мотострелковая дивизия.

Двум авиадивизиям и соединению реактивных бомбардировщиков было велено в полной боевой готовности ждать приказа о возможной бомбардировке Кремля.

Впоследствии была озвучена версия всех этих приготовлений: министр внутренних дел Берия готовил государственный переворот, который требовалось предотвратить, самого Берию арестовали, судили и расстреляли. 50 лет эта версия никем не подвергалась сомнению.

Обычный, да и не очень обычный человек знает о Лаврентии Берии только две вещи: он был палачом и сексуальным маньяком. Все остальное изъято из истории. Так что даже странно: почему Сталин терпел возле себя эту бесполезную и мрачную фигуру? Боялся, что ли? Загадка.

Да нисколько не боялся! И загадки никакой нет. Более того, без понимания истинной роли этого человека невозможно понять сталинскую эпоху. Потому что на самом деле все было совсем не так, как потом придумали люди, захватившие власть в СССР и приватизировавшие все победы и достижения своих предшественников.

О совсем другом Лаврентии Берии на страницах нашей газеты рассказывает питерский журналист Елена Прудникова, автор сенсационных исторических расследований, участник историко-публицистического проекта «Загадки истории».


«Экономическое чудо» в Закавказье

О «японском экономическом чуде» у нас слышали многие. А вот кто знает о грузинском?

Осенью 1931 года первым секретарем компартии Грузии стал молодой чекист Лаврентий Берия — личность весьма примечательная. В 20 году он руководил нелегальной сетью в меньшевистской Грузии. В 23-м, когда республика перешла под контроль большевиков, боролся с бандитизмом и добился впечатляющих результатов — к началу этого года в Грузии насчитывалась 31 банда, к концу года их осталось лишь 10. В 25-м Берия награжден орденом Боевого Красного знамени. К 1929 году стал одновременно председателем ГПУ Закавказья и полномочным представителем ОГПУ в регионе. Но, как ни странно, с чекистской службой Берия упорно пытался расстаться, мечтая завершить наконец образование и стать строителем.

В 1930-м он даже написал Орджоникидзе отчаянное письмо. «Дорогой Серго! Я знаю, Вы скажете, что теперь не время поднимать вопрос об учебе. Но что же делать. Чувствую, что больше не могу».

В Москве выполнили просьбу с точностью до наоборот. Итак, осенью 1931 года Берия становится первым секретарем компартии Грузии. Через год — первым секретарем Закавказского крайкома, фактически хозяином региона. И вот о том, как он работал на этом посту, у нас говорить очень и очень не любят.

Райончик Берии достался тот еще. Промышленности как таковой не существовало. Нищая, голодная окраина. Как известно, с 1927 года в СССР шла коллективизация. К 1931 году в колхозы Грузии удалось загнать 36% хозяйств, но менее голодным население от этого не стало.

И тогда Берия сделал ход конем. Он коллективизацию остановил. Оставил в покое частников. Зато в колхозах стали разводить не хлеб и не кукурузу, от которых толку не было, а ценные культуры: чай, цитрусовые, табак, виноград. И вот тут-то крупные сельхозпредприятия оправдали себя на сто процентов! Колхозы стали богатеть с такой скоростью, что крестьяне сами повалили в них. К 1939 году, без всякого принуждения, было обобществлено 86% хозяйств. Один пример: в 1930 году площадь мандариновых плантаций составляла полторы тысячи гектаров, в 1940 году — 20 тысяч. Урожайность с одного дерева увеличилась, в некоторых хозяйствах — аж в 20 раз. Когда идете на рынок за абхазскими мандаринами, вспомните Лаврентия Павловича!

В промышленности он работал столь же эффективно. За первую пятилетку объем валовой промышленной продукции одной лишь Грузии увеличился почти в 6 раз. За вторую пятилетку — еще в 5 раз. В остальных закавказских республиках было то же самое. Именно при Берии, например, начали бурить шельфы Каспийского моря, за что его же обвиняли в расточительности: зачем возиться со всякой ерундой! Зато теперь за каспийскую нефть и за маршруты ее транспортировки идет настоящая война между сверхдержавами.

Тогда же Закавказье стало и «курортной столицей» СССР — кто тогда думал о «курортном бизнесе»? По уровню образования уже в 1938 году Грузия вышла на одно из первых мест в Союзе, а по числу студентов на тысячу душ перегнала Англию и Германию.

Короче говоря, за те семь лет, которые Берия находился на посту «главного человека» в Закавказье, он так раскачал хозяйство отсталых республик, что вплоть до 90-х годов они были одними из самых богатых в Союзе. Если разобраться, докторам экономических наук, проводившим перестройку в СССР, есть чему поучиться у этого чекиста.

А ведь то было время, когда не политические болтуны, а именно хозяйственники ценились на вес золота. Сталин не мог пропустить такого человека. И назначение Берии в Москву было не результатом аппаратных интриг, как сейчас пытаются представить, а вполне закономерной вещью: человеку, так работающему в регионе, можно доверить большие дела и в стране.

Обезумевший меч революции

У нас имя Берии в первую очередь связывают с репрессиями. По этому поводу позвольте самый простой вопрос: когда были «бериевские репрессии»? Дату, пожалуйста! Ее нет. За пресловутый «37-й год» отвечает тогдашний шеф НКВД товарищ Ежов. Даже выражение такое было — «ежовые рукавицы». Послевоенные репрессии тоже проводились, когда Берия в органах не работал, а придя туда в 1953 году, первое, что он сделал — их прекратил.

Когда были «бериевские реабилитации» — это в истории зафиксировано четко. А «бериевские репрессии» — в чистом виде продукт «черного пиара».


А что было на самом деле?

С руководителями ВЧК-ОГПУ стране не везло с самого начала. Дзержинский был сильным, волевым и честным человеком, но, крайне загруженный работой в правительстве, бросил ведомство на заместителей. Его преемник Менжинский был серьезно болен и сделал то же самое. Основными кадрами «органов» были выдвиженцы времен Гражданской войны, малообразованные, беспринципные и жестокие, можно представить себе, какая обстановочка там царила. Тем более что уже с конца 20-х годов руководители этого ведомства все более нервно относились к какому бы то ни было контролю над своей деятельностью:

Ежов был человек в «органах» новый, начал хорошо, но быстро попал под влияние своего заместителя Фриновского. Тот обучал нового наркома азам чекистской работы прямо «на производстве». Азы были крайне простые: чем больше врагов народа поймаем, тем лучше; бить можно и нужно, а бить и пить — еще веселее. Пьяный от водки, крови и безнаказанности, нарком вскоре откровенно «поплыл». Свои новые взгляды он не особенно скрывал от окружающих. «Чего вам бояться? — говорил он на одном из банкетов. — Ведь вся власть в наших руках. Кого хотим — казним, кого хотим — милуем: Ведь мы — это все. Нужно, чтобы все, начиная от секретаря обкома, под тобой ходили:» Если секретарь обкома должен был ходить под начальником областного управления НКВД, то кто, спрашивается, должен был ходить под Ежовым? С такими кадрами и такими взглядами НКВД стал смертельно опасен и для власти, и для страны.

Трудно сказать, когда в Кремле стали осознавать происходящее. Вероятно, где-то в первой половине 1938 года. Но осознать — осознали, а как обуздать монстра?

Выход — посадить своего человека, такого уровня лояльности, смелости и профессионализма, чтобы он смог, с одной стороны, справиться с управлением НКВД, а с другой — остановить чудовище. Едва ли у Сталина был большой выбор подобных людей. Хорошо, хоть один нашелся.

Обуздание НКВД

В 1938 году Берия в ранге заместителя наркома внутренних дел стал руководителем Главного управления госбезопасности, перехватив рычаги управления самой опасной структурой. Почти сразу же, аккурат под ноябрьские праздники, была смещена и большей частью арестована вся верхушка наркомата. Затем, расставив на ключевые посты надежных людей, Берия принялся разбираться с тем, что натворил его предшественник.

Зарвавшихся чекистов увольняли, арестовывали, а кое-кого и расстреливали. (Кстати, впоследствии, снова став в 1953 году министром внутренних дел, знаете какой приказ Берия издал самым первым? О запрещении пыток! Он знал, куда шел.

Органы почистили круто: из рядового состава были уволены 7372 человека (22,9%), из руководящего — 3830 человек (62%). Одновременно начали заниматься проверкой жалоб и пересмотром дел.

Опубликованные в последнее время данные позволили оценить масштабы этой работы. Например, за 1937-38 годы из армии по политическим мотивам было уволено около 30 тысяч человек. Возвращено в строй после смены руководства НКВД 12,5 тысячи. Получается около 40%.

По самым приблизительным прикидкам, поскольку полные сведения до сих пор не обнародованы, всего до 1941 года включительно были освобождены из лагерей и тюрем 150-180 тысяч человек из 630 тысяч осужденных в годы ежовщины. То есть около 30 процентов.

«Нормализовывать» НКВД пришлось долго и до конца так и не удалось, хотя работа велась вплоть до самого 1945 года. Иной раз приходится сталкиваться с совершенно невероятными фактами. Например, в 1941 году, особенно в тех местах, где наступали немцы, с заключенными не особо церемонились — война, мол, все спишет. Однако списать на войну не удалось. С 22 июня по 31 декабря 1941 года (самые тяжелые месяцы войны!) к уголовной ответственности за превышение власти было привлечено 227 работников НКВД. Из них 19 человек за бессудные расстрелы получили высшую меру.

Берии принадлежит и другое изобретение эпохи — «шарашки». Среди арестованных было немало людей, очень нужных стране. Конечно, это были не поэты и писатели, о которых кричат больше и громче всего, а ученые, инженеры, конструкторы, в первую очередь работавшие на оборону.

Репрессии в этой среде — тема особая. Кто и при каких обстоятельствах сажал разработчиков военной техники в условиях надвигающейся войны? Вопрос отнюдь не риторический. Во-первых, в НКВД существовали реальные агенты Германии, которые по реальным заданиям реальной немецкой разведки старались нейтрализовать полезных советскому оборонному комплексу людей. Во-вторых, и «диссидентов» в те времена было никак не меньше, чем в конце 80-х. К тому же среда это невероятно склочная, и донос в ней всегда был любимым средством сведения счетов и карьерного роста.

Как бы то ни было, приняв наркомат внутренних дел, Берия столкнулся с фактом: в его ведомстве находились сотни арестованных ученых и конструкторов, работа которых просто до зарезу нужна стране.

Как теперь модно говорить — почувствуйте себя наркомом!

Перед вами лежит дело. Человек этот может быть виноват, а может быть невиновен, но он необходим. Что делать? Писать: «Освободить», показывая подчиненным пример беззакония обратного свойства? Проверять дела? Да, конечно, но у вас шкаф, в котором 600 тысяч дел. Фактически по каждому из них надо проводить повторное следствие, а кадров нет. Если речь идет об уже осужденном, надо еще и добиться отмены приговора. С кого начинать? С ученых? С военных? А время идет, люди сидят, война все ближе…

Берия сориентировался быстро. Уже 10 января 1939 года он подписывает приказ об организации Особого технического бюро. Тематика исследований — чисто военная: самолетостроение, судостроение, снаряды, броневые стали. Из специалистов этих отраслей, сидящих в тюрьмах, формировали целые группы.

Когда подворачивалась возможность, Берия старался этих людей освободить. Например, конструктору самолетов Туполеву 25 мая 1940 года объявили приговор — 15 лет лагерей, а уже летом он вышел на свободу по амнистии. Конструктор Петляков был амнистирован 25 июля и уже в январе 1941 года удостоен Сталинской премии. Большая группа разработчиков военной техники вышла на свободу летом 1941 года, еще одна — в 1943 году, остальные получили свободу с 1944-го по 1948 годы.

Когда читаешь написанное о Берии, создается впечатление, что он так всю войну и ловил «врагов народа». Да конечно! Заняться ему было нечем! 21 марта 1941 года Берия становится заместителем председателя Совнаркома. Для начала он курирует наркоматы лесной, угольной и нефтяной промышленности, цветной металлургии, вскоре прибавив сюда и черную металлургию. И с самого начала войны на его плечи ложатся все новые и новые оборонные отрасли, поскольку в первую очередь он был не чекистом и не партийным деятелем, а великолепным организатором производства. Именно поэтому ему и поручили в 1945 году атомный проект, от которого зависело само существование Советского Союза.

Он хотел покарать убийц Сталина. И за это его самого убили

Два вождя

Уже через неделю после начала войны, 30 июня, был учрежден чрезвычайный орган власти — Государственный комитет обороны, в руках которого сосредотачивалась вся полнота власти в стране. Председателем ГКО, естественно, стал Сталин. А вот кто входил в кабинет помимо него? Этот вопрос в большинстве изданий аккуратно обходится. По одной очень простой причине: среди пяти членов ГКО есть одна неупоминаемая персона. В краткой истории Второй мировой войны (1985 год выпуска) в указателе имен, приведенном в конце книги, где присутствуют такие жизненно необходимые для победы персоны, как Овидий и Шандор Петефи, Берии нет. Не был, не воевал, не участвовал… Так вот: их было пять человек. Сталин, Молотов, Маленков, Берия, Ворошилов. И трое уполномоченных: Вознесенский, Микоян, Каганович. Но скоро война стала вносить свои коррективы. С февраля 1942 года Берия вместо Вознесенского стал курировать производство вооружений и боеприпасов. Официально. (А в реальности он занимался этим уже летом 1941-го.) Той же зимой в его руках оказывается и производство танков. Опять же, не из-за каких-то интриг, а потому, что у него лучше получалось. Результаты работы Берии лучше всего видны из цифр. Если 22 июня немцы имели 47 тысяч орудий и минометов против наших 36 тысяч, то уже к 1 ноября 1942 года эти показатели сравнялись, а к 1 января 1944 года у нас их было 89 тысяч против немецких 54,5 тысяч. С 1942 по 1944 годы СССР выпускал по 2 тысячи танков в месяц, намного опередив Германию.

11 мая 1944 года Берия становится председателем Оперативного бюро ГКО и заместителем председателя Комитета, фактически — вторым после Сталина человеком в стране. 20 августа 1945 года он берет на себя сложнейшую задачу того времени, которая была для СССР вопросом выживания — становится председателем Спецкомитета по созданию атомной бомбы (там он совершил еще одно чудо — первая советская атомная бомба, вопреки всем прогнозам, была испытана всего четыре года спустя, 20 августа 1949 года).

Ни один человек из Политбюро, да и вообще ни один человек в СССР даже близко не подходил к Берии по важности решаемых задач, по объему полномочий, да, очевидно, и просто по масштабу личности. По сути, послевоенный СССР был в то время системой двойной звезды: семидесятилетний Сталин и молодой — в 1949 году ему исполнилось всего-навсего пятьдесят — Берия. Глава государства и его естественный преемник.

Именно этот факт хрущевские и постхрущевские историки и прятали так старательно в воронках умолчаний и под грудами лжи. Потому что если 23 июня 1953 года убили министра внутренних дел — это еще тянет на борьбу с путчем, а если убили главу государства — то это он самый, путч, и есть…

Сценарий Сталина

Если проследить информацию о Берии, кочующую из издания в издание, до ее первоисточника, то почти вся она вытекает из мемуаров Хрущева. Человека, которому и вообще-то верить нельзя, поскольку сличение его воспоминаний с другими источниками выдает в них запредельное количество недостоверных сведений.

Кто только не делал «политологических» анализов ситуации зимы 1952–1953 годов. Какие комбинации не придумывали, какие варианты не просчитывали. Что Берия блокировался с Маленковым, с Хрущевым, что он был сам по себе… Одним только грешат эти анализы — в них, как правило, напрочь исключается фигура Сталина. Молчаливо считается, что вождь к тому времени отошел от дел, был чуть ли не в маразме… Источник один — воспоминания Никиты Сергеевича.

Но почему, собственно, мы должны им верить? А сын Берии Серго, например, в течение 1952 года раз пятнадцать видевший Сталина на заседаниях, посвященных ракетным вооружениям, вспоминал, что вождь отнюдь не казался ослабевшим умом… Послевоенный период нашей истории темен не менее, чем дорюриковская Россия. Что тогда происходило в стране, не знает толком, наверное, никто. Известно, что после 1949 года Сталин несколько отстранился от дел, оставив всю «текучку» на самотек и на Маленкова. Но ясно одно: что-то готовилось. По косвенным данным можно предполагать, что Сталин задумал какую-то очень большую реформу, в первую очередь экономическую, и уж потом, может быть, политическую. Ясно и другое: вождь был стар и болен, прекрасно это знал, дефицитом мужества не страдал и не мог не думать, что будет с государством после его смерти, и не искать преемника. Если бы Берия был любой другой национальности, проблем бы не было никаких. Но один грузин после другого на троне империи! На такое не пошел бы даже Сталин. Известно, что в послевоенные годы Сталин медленно, но неуклонно выдавливал партаппарат из капитанской рубки. Конечно, функционеры этим не могли быть довольны. В октябре 1952 года, на съезде КПСС, Сталин дал партии решающий бой, попросив освободить его от обязанностей генерального секретаря. Не вышло, не отпустили. Тогда Сталин придумал комбинацию, которая легко прочитывается: главой государства становится заведомо слабая фигура, а реальный глава, «серый кардинал», формально находится на вторых ролях. Так и вышло: после смерти Сталина первым стал безынициативный Маленков, а реально политикой руководил Берия. Он не только амнистию провел. За ним числится, например, постановление, осуждающее насильственную русификацию Литвы и Западной Украины, он предложил и красивое решение «германского» вопроса: если бы Берия остался у власти, Берлинской стены попросту не было бы. Ну, и попутно он снова занялся «нормализацией» НКВД, запустив процесс реабилитации, так что Хрущеву и компании потом оставалось только вскочить на уже идущий паровоз, сделав вид, что они там были с самого начала.

Это потом они все говорили, что были «не согласны» с Берией, что он на них «давил». Потом они много чего говорили. А на самом деле вполне соглашались с бериевскими инициативами.
Но потом что-то случилось.


Спокойно! Это переворот!

На 26 июня в Кремле было назначено заседание то ли Президиума ЦК, то ли Президиума Совмина. По официальной версии, на него пришли военные во главе с маршалом Жуковым, члены Президиума вызвали их в кабинет, и те арестовали Берию. Потом его отвезли в специальный бункер во дворе штаба войск МВО, провели следствие и расстреляли. Версия эта не выдерживает никакой критики. Почему — об этом рассказывать долго, но в ней множество откровенных натяжек и неувязок… Скажем только одно: никто из посторонних, незаинтересованных людей после 26 июня 1953 года живым Берию не видел. Последним его видел сын Серго — утром, на даче. По его воспоминаниям, отец собирался заехать на городскую квартиру, потом отправиться в Кремль, на заседание Президиума. Около полудня Серго позвонил его друг, летчик Амет-Хан, и сообщил, что у дома Берии была перестрелка и отца, по всей видимости, уже нет в живых. Серго, вместе с членом Спецкомитета Ванниковым, примчался по адресу и успел увидеть разбитые окна, выбитые двери, стену, испещренную следами пуль от крупнокалиберного пулемета.

А в это время в Кремле собрались члены Президиума. Что там произошло? Продираясь сквозь завалы лжи, по крупицам воссоздавая происходившее, удалось примерно реконструировать события. После того как с Берией было покончено, исполнители этой операции — предположительно это были военные из старой, еще украинской команды Хрущева, которых он вытащил в Москву, во главе с Москаленко, — отправились в Кремль. Одновременно туда приехала еще одна группа военных. Возглавлял ее маршал Жуков, а среди ее членов был полковник Брежнев. Любопытно, правда? Дальше, предположительно, все разворачивалось так. Среди путчистов были как минимум два члена Президиума — Хрущев и министр обороны Булганин (на них все время ссылаются в своих воспоминаниях Москаленко и прочие). Они и поставили остальных членов правительства перед фактом: Берия убит, с этим надо что-то делать. Вся команда поневоле оказалась в одной лодке и стала прятать концы. Куда интересней другое: за что убили Берию?

Накануне он вернулся из десятидневной поездки в Германию, встретился с Маленковым, обговорил с ним повестку дня заседания 26 июня. Все было прекрасно. Если что-то и случилось, то в последние сутки. И, скорее всего, было как-то связано с предстоящим заседанием. Правда, существует повестка дня, сохранившаяся в архиве Маленкова. Но, скорее всего, это липа. Никаких сведений о том, чему реально должно было быть посвящено заседание, не сохранилось. Казалось бы… Но был один человек, который мог об этом знать. Серго Берия рассказал в одном из интервью, что отец сообщил ему утром на даче о том, что на предстоящем заседании он собирается потребовать у Президиума санкции на арест бывшего министра госбезопасности Игнатьева.

А вот теперь все ясно! Так, что яснее не бывает. Дело в том, что Игнатьев ведал охраной Сталина в последний год его жизни. Именно он был человеком, который знал, что произошло на даче Сталина в ночь на 1 марта 1953 года, когда у вождя случился инсульт. А произошло там нечто такое, по поводу чего и много лет спустя оставшиеся в живых охранники продолжали бездарно и слишком очевидно врать. И уж Берия-то, который целовал руку умирающему Сталину, вырвал бы из Игнатьева все его секреты. А потом устроил политический процесс на весь мир над ним и его подельниками, какие бы посты те ни занимали. Это как раз в его стиле… Нет, этим самым подельникам ни в коем случае нельзя было позволить Берии арестовать Игнатьева. Но как его удержишь? Оставалось только убить — что и было выполнено… Ну, а потом уже прятали концы. По приказу министра обороны Булганина было устроено грандиозное «Танки-шоу» (столь же бездарно повторенное в 1991 году). Хрущевские юристы под руководством нового генпрокурора Руденко, тоже выходца с Украины, инсценировали судебный процесс (инсценировки — и по сей день любимое занятие прокуратуры). Потом память обо всем хорошем, что сделал Берия, была тщательно вымарана, и запущены в обиход пошлые сказки о кровавом палаче и сексуальном маньяке. По части «черного пиара» Хрущев был талантлив. Похоже, что это был единственный его талант…

И секс-маньяком он тоже не был!

Идея представить Берию сексуальным маньяком была впервые озвучена на Пленуме ЦК в июле 1953 года. Секретарь ЦК Шаталин, который, как он утверждал, делал обыск в служебном кабинете Берии, нашел в сейфе «большое количество предметов мужчины-развратника». Потом выступил охранник Берии Саркисов, поведавший о многочисленных его связях с женщинами. Естественно, никто всего этого не проверял, однако сплетня была пущена и пошла гулять по стране. «Будучи морально разложившимся человеком, Берия сожительствовал с многочисленными женщинами…» — записали следователи в «приговор».

Есть в деле и список этих женщин. Вот только незадача: он практически полностью совпадает со списком женщин, в сожительстве с которыми был обвинен арестованный за год до того начальник охраны Сталина генерал Власик. Надо же, как не везло Лаврентию Павловичу. Такие возможности были, а бабы доставались исключительно из-под Власика! А если без смеха, то проще простого: взяли из дела Власика список и присобачили к «делу Берии». Проверять-то кто будет? Нина Берия уже много лет спустя в одном из своих интервью сказала очень простую фразу: «Удивительное дело: Лаврентий день и ночь был занят работой, когда ему было иметь дело с легионом этих женщин!» Ездить по улицам, возить их на загородные виллы, а то еще и к себе домой, где была жена-грузинка и жил сын с семьей. Впрочем, когда речь идет о том, чтобы очернить опасного врага, кого интересует, что было на самом деле?
Елена Прудникова

0

15

   
Андрей Илларионов - Смертельная ошибка Анатолия Собчака

   

05:09 am June 13th, 2012
   
Эту историю рассказала мне Галина Васильевна Старовойтова незадого до своей гибели 20 ноября 1998 г. от руки наемного убийцы в подъезде своего дома в Петербурге.

Однажды весной 1990 г. по завершении какого-то публичного мероприятия с ее участием  (митинга или встречи с избирателями – Галина Васильевна тогда была народным депутатом СССР) к ней подошел молодой мужчина с незапоминающимся лицом и сказал:

- Уважаемая Галина Васильевна! Мне очень нравится то, что Вы говорите, и то, что Вы делаете. Мне так хотелось бы Вам чем-то помочь! К сожалению, у меня никаких особенных средств нет. Зато у меня есть машина. Я могу работать у Вас шофером – возить Вас, куда Вам нужно, на Ваши встречи, по Вашим делам. И Вам не надо ничего мне платить – мне будет достаточно того, что я смогу просто помогать Вам.

Мудрая Галина Васильевна внимательно посмотрела в глаза молодого человека и твердо ответила:
- Спасибо, не надо. Я как-нибудь на метро.

Некоторое время спустя после завершения какого-то публичного мероприятия, в котором участвовал народный депутат СССР Анатолий Собчак, к нему подошел молодой мужчина и сказал:

- Уважаемый Анатолий Александрович! Мне очень нравится то, что Вы говорите, и то, что Вы делаете. Мне так хотелось бы Вам чем-то помочь. К сожалению, у меня никаких особенных средств нет. Зато у меня есть машина. Я могу работать у Вас шофером – возить Вас, куда Вам нужно, на Ваши встречи, по Вашим делам. И Вам не надо ничего мне платить – мне будет достаточно того, что я смогу просто помогать Вам.
Собчак посмотрел на подошедшего и спросил:
- А помощником ко мне пойдете?
- Да, – согласился незнакомец. – Только я Вам честно должен сказать, – продолжил он, – раньше я работал в КГБ. Но больше там не работаю.
- Да? – задумался Собчак. Помолчал немного и потом решительно отрезал чему-то в своих мыслях:
– Ну, и черт с ним!

Так Владимир Путин стал помощником Анатолия Собчака.

0

16

"Уход Собчака - не просто смерть, а гибель и результат травли"

Оригинал этого материала - Компромат.ru
© ЦКС Группы Кризис ,25.02.2000, Отрывок из статьи "Болгарский зонтик для Собчака"

[...]17 февраля 2000 года Анатолий Собчак, в качестве доверенного лица кандидата в президенты Владимира Путина, прибыл в Калининградскую область для встречи с губернатором области Леонидом Горбенко. Накануне состоялась встреча Путина с Собчаком, где Путин "угощал" Собчака минеральной водичкой. Какие конкретно "минералы" находились в бутылке Собчака остается только догадываться, но спустя три дня великолепно себя чувствующий Собчак вдруг скоропостижно скончался от острой сердечной недостаточности.

Вскрытие тела Собчака в Калининграде сопровождалось беспрецедентными мерами безопасности по прямому указанию Путина. Все доступы к моргу отделения судебно-медицинской экспертизы травматологической больницы, где в обстановке чрезвычайной секретности производилась аутопсия, были перекрыты специальным отрядом милиции. В аэропорту "Храброво", откуда в тот же день вылетел в Санкт-Петербург специальный "траурный" самолет, тоже дежурили сотрудники милиции, ГИБДД и службы безопасности компании "Калининградавиа". В почти неприличной спешке были форсированы похороны Собчака без повторного осмотра его тела авторитетными специалистами страны, как того следовало бы ожидать в подобном случае.

Для понимания дальнейшего необходимо несколько слов о диверсионных ядах и токсинах. Спецслужбы целого ряда стран использовали и используют их на постоянной основе в профессиональной подготовке своих специалистов. Например, в диверсионных подразделениях армии США и Великобритании давно находятся на вооружении тонкие пластиковые трубки, через которые выталкиваются дыханием миниатюрные стрелы с ядом "кураре" (токсифермин) на острие иглы. Как правило, они употребляются для бесшумного вторжения на вражеский объект: его летальная доза около восьми миллиграммов (наступает мгновенный паралич, а смерть приходит спустя две-три минуты после укола). Нынешняя индустрия диверсионных ядов шагнула далеко вперед по сравнению со средневековыми отравителями. Финансируются не только военные медицинские разработки, но и диверсионные проекты, которые проходят в рамках оборонных программ. Так, например, в начале семидесятых годов на вооружение ЦРУ поступили спецсредства в виде специальных диверсионных авторучек и зонтов использующих "аконитин": яд очень похожий по своему воздействию на "кураре", но с задержкой летального исхода на 2-3 часа и сохраняющий свои качества даже под водой. Но быстродействие ядов далеко не всегда является их достоинством. Эти яды легко определяются в человеческом организме, иногда даже без всякой химической экспертизы, а лишь по симптомам смерти. Сегодня в диверсионной деятельности спецслужб используются в основном препараты, маскирующие свои действия под ненасильственные причины смерти: инфаркт, инсульт и т. д. Многие эти яды убивают спустя несколько дней после применения, уже после того, как само химическое вещество было выведено из организма. Такой яд химической экспертизой обнаружить крайне затруднительно или вообще невозможно. Из таких "маскировочных" ядов в российских спецслужбах наиболее популярны "фторацетаты" - производные фторуксусной кислоты. Это твердые, растворимые в воде вещества или летучие жидкости без вкуса, цвета и запаха. Смертельная доза составляет 60-80 миллиграммов. Отравленный фторацетатами человек лечению уже не поддается и умирает через несколько суток от остановки сердца. В спецслужбах США сегодня наиболее популярен "сакситоксин": яд добытый из морских моллюсков. Выделив этот яд, ученые до сих пор не могут разгадать его химический состав и механизм его воздействия на организм. Следы сакситоксина не устанавливаются даже самой совершенной химической экспертизой. Список можно было бы и продолжить, но остановимся на этом, дабы не превращать эту статью в научный трактат о диверсионных ядах.

"Уход Собчака - не просто смерть, а гибель и результат травли", - заявил Владимир Путин в интервью радио "Балтика" в день своего приезда в Петербург на похороны Анатолия Собчака. Ну что ж, как говориться - ни прибавить не отнять! Группа Кризис абсолютно согласна с этим заявление Путина при том условии, что его нужно понимать дословно, подразумевая отравление под словом "травля". Любая другая трактовка этой фразы является нонсенсом, поскольку в Калининград Собчак приехал не как опальный и преследуемый уголовник и один из крестных отцов российской мафии, а как наставник, учитель и доверенное лицо действующего президента страны. Собчак въехал в Калининград как победитель на "белом коне", как человек наводящийся снова на взлете своей политической карьеры. К этому времени все уголовные дела Собчака уже были закрыты не без участия того же Путина, а сами "преследователи" были смещены со своих постов, все до единого, от Генерального Прокурора РФ до рядовых следователей. Благодаря любимому ученику-президенту Собчак выиграл в суде все свои иски к СМИ, которые в разное время "осмеливались" публиковать нелицеприятную информацию о Собчаке. На всем протяжении своего визита в Калининградскую область Собчака не покидало великолепное самочувствие и не сходила улыбка с лица. В этих условиях заработать инфаркт можно было разве что от радости. Нет, мы не юродствуем над фактом смерти пусть даже и не очень достойного на наш взгляд человека. Но Группа Кризис имеет серьезные основания полагать, что реальные причины смерти Анатолия Собчака не имеют ничего общего с официальной версией.

Простая истина, древняя как мир - "Ищи кому это выгодно!" Единственным человеком жизненно заинтересованным в смерти Собчака является Владимир Путин. Слишком многое поставлено на карту, слишком многому в планах Путина могло бы помешать просто физическое существование Собчака. Ни для кого не секрет, что именно Путин сделал все для того, чтобы Собчак смог вернуться в Россию после своего панического бегства заграницу в результате начала расследования его уголовной деятельности на посту мэра Петербурга. Для чего Путин все это делал? В знак благодарности учителю и наставнику, выведшему Путина в большую политику? Вовсе нет, Путин просто спасал сам себя. Приведем лишь один из многочисленных фактов криминальной деятельности Путина. Еще в 1990 году, когда Путин стал советником председателя Ленсовета Анатолия Собчака, группа депутатов Ленсовета во главе с Мариной Салье и Юрием Гладковым провела специальное расследование, связанное с деятельностью Путина по выдаче лицензий на вывоз за рубеж сырья и цветных металлов. Комиссия установила, что выдачи лицензий на вывоз сырья за границу проводились под светлые обещания поставок продуктов питания, которые в город, однако, так и не поступили, и рекомендовали Собчаку отстранить Путина от занимаемой должности. Позднее это факт стал одним из оснований для возбуждения уголовного дела против самого Собчака. Необходимо понимать, что все это время, вплоть до смерти Собчака, над Путиным дамокловым мечом висела угроза возобновления расследования уголовной деятельности Собчака (например, после поражения Путина на грядущих президентских выборах), что неминуемо привело бы и самого Путина на скамью подсудимых. Смерть Собчака естественно меняет эту ситуацию коренным образом. Но самое главное заключается в том, что, прикрыв все уголовные дела против Собчака и, добившись его возвращения в Россию и в большую политику, Путин сам себя загнал в замкнутый круг. С одной стороны он не может не содействовать воплощению в жизнь политических амбиций любимого учителя, в то же время для избирательной платформы Путина явная поддержка Собчака равнозначна, например, назначению Березовского Премьер Министром и начальником избирательного штаба Путина одновременно. И в том и в другом случае на дальнейшей политической карьере Путина можно смело ставить крест. Так что и на этот раз смерть Собчака пришлась "как нельзя более кстати".

Сразу после смерти Собчака целым рядом СМИ была опубликована информация, что его смерть якобы послужила развенчанию "мифа" о том, что никакой болезни сердца у Собчака не было, а просто он, таким образом, скрывался от уголовного преследования. Мы бы не стали затрагивать эту тему здесь, если бы не одно "но". А "но" это заключается в том, что во время вскрытия тела Анатолия Собчака в Калининградском морге супруга покойного, Людмила Нарусова, просила медиков "не распространяться о результатах вскрытия". С аналогичной просьбой она обратилась лично к Путину в тот же день во время их телефонного разговора. Представьте себе женщину, которая только что потеряла близкого человека, причем восприняла эту потерю настолько тяжело, что проявилось даже расстройство речи. О чем она думает в эти минуты? О том чтобы не допустить оглашения результатов вскрытия?! Ну для этого должна быть более чем веская причина! Причина же заключалась в том, что обезумевшая от горя женщина просто пыталась таким образом защитить остатки репутации скончавшегося супруга, поскольку вскрытие показало, как и следовало ожидать, что никаких предыдущих инфарктов у Собчака не было, как не было и хронических болезней сердца. Собчак был здоровым человеком. Его смерть является актом политического убийства с целью предотвратить негативное влияние имиджа Собчака на избирательную компанию его ученика Владимира Путина. Нет никаких сомнений в том, что убийцей Собчака является его ученик-отравитель Владимир Путин. Остается только повторить заявление Путина в интервью радио "Балтика" в день его приезда в Петербург на похороны Анатолия Собчака: "Уход Собчака - не просто смерть, а гибель и результат травли".

0

17

Гидравлическое государство МАРК ФЕЙГИН

Немного несложной теории. Известно всякому (кому со школьной скамьи, а кому с институтской) о марксистской пятичленной схеме общественно-экономических стадий (первобытнообщинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая, социалистическая), которая универсализовала материалистический взгляд на историю развития мира и, в целом, была принята наукой как подходящая. Однако «ренегат от марксизма» К. Виттфогель заявил в своей работе «Восточный деспотизм» о тайне, которую Маркс скрыл от своих последователей и, как пишет Виттфогель, совершил «грех против науки». Он умолчал о существовании дополнительной стадии пятичленной схемы — об «азиатском способе производства» (АСП).

Произошло это под влиянием критики анархистов (в частности, Бакунина в работе 1875 года «Государственность и анархия»), после которой Маркс стал «замалчивать» «азиатскую» концепцию из-за очевидных намеков на тоталитарный ужас будущего пролетарского государства, со всей очевидностью вытекавший из марксистской теории. Виттфогель обвинял Маркса в умышленном замалчивании того факта, что в условиях азиатского деспотизма бюрократия является правящим классом. К. Виттфогель, будучи одним из крупнейших синологов, практически в самом начале своей научной карьеры обнаружил, что на доколониальном Востоке (прежде всего в Китае) существует «специфическое» общество — не буржуазное, не феодальное, не рабовладельческое. Его специфичность в существовании деспотического государства, опирающегося на класс бюрократии.

June 21, 2012 09:17

Виттфогель сумел обосновать тезис о том, что, пройдя через первобытнообщинный строй, человечество вступило в первое классовое общество, но Запад двигался по пути рабовладельческой стадии и античности, а на Востоке возник бюрократический строй с «азиатским способом производства», основой которого было отсутствие частной собственности на средства производства. В силу этого общество «восточного» типа является тупиковым вариантом, ибо самостоятельно перейти к капитализму не способно. Отсутствие свободной рабочей силы приводит к стагнации и делает невозможным социальный прогресс в принципе.
Для России по Виттфогелю, характерен «одноцентровый полумаргинальный деспотизм». Спустя «девять месяцев после падения царизма в 1917, большевистская революция расчистила дорогу тоталитарному аппаратному государству в СССР». Таким образом, советская власть — это возврат после непродолжительной свободы к «гидравлическим» порядкам традиционного типа. Из трех видов деспотий Виттфогель относит Россию к «субмаргинальным», наряду с классическими «гидравлическими обществами» (Китай) и «маргинальными» (Византия).

В этих обществах отсутствуют, как это свойственно Западу, классы как социально-экономические категории, в наличии только бюрократические слои. Государственная власть «гидравлических обществ» носит деспотический, всеподавляющий, тоталитарный характер.

Восточное общество основывается не на отношениях собственности, а на существовании деспотического государства. Общество делится лишь на два класса — управляющих и управляемых.

Собственно отсутствие идеологии у нынешней властной группы этим более чем объясняется. Они в состоянии лишь вернуться к понятной и привычной им советской практике. Этой программе они следуют интуитивно. И все попытки обеспечить свою деятельность идеологически преследуют одну цель — как можно убедительнее откреститься от коммунистического наследства, но не от бюрократической, авторитарной модели — исторической и традиционной. Ведь даже их незамысловатое копирование «китайщины» носит откровенно карикатурный и примитивный характер, основывается на представлении, хотя бы в публичном выражении, о «меньшем зле» Востока в сравнении с безбожным Западом....

0

18

Физическое уничтожение социалистов эсеров и меньшевиков в 1937-38 году было сознательной, спланированной акцией

Опубликовано 02.07.2012 22:00

Михаил Соколов:   Сегодня со мной в московской студии Радио Свобода доктор исторических наук Альберт Ненароков, автор многих исследований и публикаций по истории российской социал-демократии и прежде всего партии меньшевиков, автор новой книги "Правый меньшевизм" и доктор исторических наук Константин Морозов, автор исследований по истории партии социалистов-революционеров, партии эсеров.

Мы ведем наш разговор в цикле передач, посвященных 70-летию Большого террора в СССР, говорим о судьбе оппозиционных большевизму политических партий и их лидеров, оставшихся в России, оказавшихся в эмиграции, о партии эсеров и партии меньшевиков, партиях социалистических.

Давайте начнем разговор, немножечко отдалившись от 1937 года, чтобы понять, с кем и с чем мы имеем дело.

Можно ли сказать, что партия меньшевиков после октября 1917 года была таким непримиримым борцом с большевизмом, как ее рисовал изданный Сталиным "Краткий курс истории ВКП(б)"?

Альберт Ненароков: Так, естественно, невозможно говорить. Потому что у руководства было левое крыло, достаточно близкое по общим оценкам ситуации мировой и ситуации, сложившейся в России, к Ленину. И эта жесткость по отношению к социал-демократам объяснялась тем, что в главном вопросе - в вопросе о возможности применения силы, террора, о чем сегодня и пойдет разговор, они расходились кардинально.

Потому что, говоря о мировой революции, говоря о возможности диктатуры меньшинства над большинством, Мартов таким образом трансформировал ленинскую теорию диктатуры пролетариата, расширяя несколько представления о демократическом лагере. Тем не менее, они сходились в каких-то вещах. И этой неприязни не было бы,  если бы несколько по-иному оценивал Мартов возможность самого террора. Они допускали возможность насилия, допускали возможность террора, но они критиковали большевиков за массовость, за то, что достаточно безоглядно применяется машина террора, выступали против смертной казни. И в этом отношении Ленин, конечно, чувствовал себя неудобно, это ему принадлежит возрождение формулы: "Политику нельзя делать в белых перчатках. Приходите на наше место, и вы будете делать то же самое".

Михаил Соколов:  То же самое, если можно, о партии социалистов-революционеров, опять же непримиримость по отношению к большевизму, в чем она была или не была, или была у разных эсеров разная?

Константин Морозов: Наверное, отчасти, что эсеры раскололись в 1917 году и та  часть левых эсеров, которые создали отдельную партию левых социалистов-революционеров, они поддержали большевиков, участвовали в создании, вошли в первое правительство наркома, поддержали разгон Учредительного собрания. И для материнской, основной партии социалистов-революционеров они стали ренегатами. Характерно, что затем в тюрьмах, в ссылках руководство эсеров с Мариной Спиридоновой, с Майоровым и прочими видными левыми эсерами не здоровались, отношения не поддерживали, игнорировали их. Они им не могли простить вот этого предательства, несмотря на то, что позже в июле 1918 года та же Мария Спиридонова и часть других левых эсеров подняли восстание против большевиков и подвергались таким же гонениям.

С левыми эсерами отношения поддерживались так же, как с меньшевиками и с анархистами в ссылках, в тюрьмах.
Что касается остальной части материнской партии социалистов-революционеров, надо сказать, что неправильно их часто называют правыми эсерами по советской традиции, ни сами эсеры, ни в эмиграции их так никогда не называли. Характерно, что когда появилась статья Шаламова о процессе Синявского и Даниэля, когда она была опубликована за границей, один из  эмигрантов, прочитав строку, что после знаменитого процесса  правых эсеров это первый такой советский процесс, с которого люди уходят с гордо поднятой головой. Этот эмигрант сказал, что совершенно очевидно, что это писал человек из Советского Союза. Только советский человек может назвать эсеров правыми эсерами.
Так вот, партия эсеров заняла из социалистических партий самую непримиримую позицию противостояния, противоборства большевикам, хотя внутри нее шла постоянная борьба различных течений и фракций. Часть надеялась на то, что удастся взять власть мирным путем, и такие настроения держались до весны 18 года, а в мае 1918 года на 5 совете партии перешли к решению о начале вооруженной борьбы.

Затем после того, как Колчак смял правительство самарского КомУча, самарский КомУч был Красной армией побежден, снова происходили разного рода колебания. Но в целом, если сравнивать с меньшевиками, за исключением правых меньшевиков, у которых было резко отрицательное отношение к большевикам, то здесь в массе своей было отрицательное отношение, хотя оно у всех колебалось. Самое непримиримое было отношение у Николая Аксентьева, который говорил, что большевизм – это абсолютное метафизическое зло, потому что они не способны к демократической эволюции. И в этом смысле можно сотрудничать с Юденичем и Деникиным, потому что генералы под давлением внешних обстоятельств смогут признать Учредительное собрание и демократию, а большевики никогда. И в этом он оказался прав, хотя в партии с ним были многие не согласны.

Михаил Соколов:   То, что происходило с меньшевиками и эсерами, в значительной степени зависело от хода гражданской войны, когда-то они пытались открыто поддержать большевиков, например, против Деникина, против Колчака. Тем не менее, в какой-то момент наступил период короткий легальности. Если посмотреть на  этот период, Альберт Петрович, те же меньшевики, они при выборах в совете, при какой-то открытой политической конкуренции, насколько она могла быть при наличии ЧК, тем не менее, они были реальными конкурентами большевиков среди городского населения?

Альберт Ненароков: Вы знаете, я говорил о позиции руководства партийного. Позиция в самой партии действительно напоминала то, о чем сейчас только что говорил Константин. Правые меньшевики, часть их составляла внутрипартийную оппозицию, большая часть была непартийной оппозицией. Крупнейшие партийные организации в  значительной части расходились с той позицией, которую занимало руководство партии.
Ведь это не просто отношение к революции, отношение к большевикам, за этим следовало принятие целого ряда очень важных проблем: что такое власть на местах? Каково отношение к только что в августе избранным местным органам власти на местах? А это было первое демократическое голосование, которое состоялось в России в 1917 году до выборов в Учредительное собрание. Это был вопрос отношения к самому Учредительному собранию. И вот общая позиция, попытка признать меньшевиков частью демократического лагеря, зовущего к социалистическим преобразованиям, пусть с ошибками, пусть преступлениями.

Михаил Соколов:  Заблудшее дитя социализма.

Альберт Ненароков: Да, совершенно верно. Вот это на местах принималось зачастую как голая теория, потому что это расходилось. Поэтому местные организации вели себя свободнее в этом отношении, они очень часто конкретно выступали против, и они создавали реальную оппозицию и в советах. Вот это создание для себя тепличных условий привело к тому, что и  левые эсеры, и меньшевики исключались из партии, и на время создавалась зона, свободная для однопартийного руководства. С возвращением потом блудных сыновей, с разрешением им снова работать.
Это положение заставляло их все время прогибаться, хотя появлялись прекрасные документы, в которых выступал Мартов против смертной казни. Но действительно они вынуждены были проводить мобилизацию в армию.

Правые не шли на компромиссы, и очень значительная часть их, которые собирали съезды, где большевики понимали, что они не получат прямой поддержки, их арестовывали, поначалу не сажали даже в лагеря, а значительную часть арестованных на Украине лидеров правого меньшевизма выслали в Грузию, где меньшевики были у власти.

Значительная часть в остальных районах арестовывалась, проводились показательные процессы, до эсеровского 1922 года был процесс над Киевским комитетом меньшевиков, был процесс над Ростовским, Донским комитетами меньшевиков. Их сажали в концлагерь с формулировкой "за контрреволюционную деятельность", до окончания гражданской войны изолировали таким образом. Поэтому они действительно выступали на местах, независимо от центральных деклараций.
Впрочем, я скажу, когда проходили открытые выборы в Советы, например Ленин проиграл Мартову в прямых выборах в Совет, причем получил позорно малое число голосов.

Михаил Соколов:   Это в каком году?

Альберт Ненароков: Это в 1920 году.

Михаил Соколов:   Я как раз хотел к этому перелому или переходу обратиться - переход к политике НЭПа, он показывает с одной стороны экономическую  некую либерализацию, а с другой стороны ужесточение репрессий, как я понимаю, именно против социалистических партий. Как объяснить, кем, когда было принято это историческое решение?

Константин Морозов: К рубежу 1920-21 годов для большевиков стало понятно, что белое движение они победили, и белое движение надеждами масс и перспективами сколько-нибудь серьезной массовой поддержки не пользуются и пользоваться не будет. А соответственно, эсеровская партия и меньшевистская партия вдруг начали очень серьезно набирать в весе, в авторитете, в том числе и среди пролетариата, тех, кого соответственно большевики выдавали за класс, который поддерживает их.

Для них выяснилось, что может случиться так, и эсеры и меньшевики на это надеялись, что впереди может случиться новый февраль 1917 года, что новый виток революции, переход симпатий со стороны значительной части масс, дискредитация большевиков, а они уже были довольно сильно дискредитированы, и симпатии к ним угасли среди рабочих, не говоря о том, что рабочий класс был в значительной степени деклассирован.

Кронштадт, когда стало ясно, что даже в колыбели революции, кронштадтские матросы – это была та сила, которая поддерживала большевиков в конце 1917 года, когда показали события, что они не пользуются авторитетом даже в их среде. И особенно тамбовское восстание крестьянское, против крестьян были вынуждены применять боевые отравляющие вещества и авиацию, которые показали степень сплоченности и самоорганизации крестьянства, которое противостояло регулярным частям, то тут напугались довольно серьезно.

И поэтому в это время Ленин пишет о том, что меньшевиков и эсеров мы будем бережно держать в тюрьме. В это время даже после введения НЭПа было решено проводить экономическую либерализацию, но политически завинчивать гайки. И те надежды, которые были у части общества и в эмиграции о том, что за экономической либерализацией нэповской последует политическая, им не суждено было сбыться.
Собственно говоря, совершенно сознательно был раскручен процесс эсеров, проведен в 1922 году, что вызывало удивление современников. Потому что прошло пять шлет после захвата власти. Тот же Мартов писал, что это только большевики способны посадить на скамью подсудимых партию, которую они дважды свергли, сначала как членов Временного правительства, а затем как партию, которая победила в Учредительном собрании. Эсеры набрали вместе с национальными эсеровскими партиями 57% голосов, и фактически они получили вотум народного доверия на формирование правительства и проведение всех законов. По большому счету, свержение Учредительного собрания – это есть второе отстранение законной власти. Это было сделано сознательно, потому что было нужно не столько посадить людей, потому что они  сидели в тюрьмах и на волю их выпускать не собирались, сколько для того, чтобы скомпрометировать.

Михаил Соколов:  Террористы, боевики, покушение на Ленина, Володарского и все очень сомнительное, провокаторы, участвующие в процессе. Все напоминает процессы времен 37 года, как репетиция, за исключением поведения подсудимых.

Константин Морозов: Да, совершенно верно. Надо сказать, что в отличие от всех других процессов, эсеры не только не отрицали большую часть того, что им ставили в вину, они, соответственно, гордились и созданием самарского КомУч, который вел войну на фронтах и народная армия самарского КомУча противостояла Красной армии. Они гордились многими этапами своей борьбы и не скрывали этого.

Большевики нащупали две уязвимые точки, которые в пропаганде своей использовали – это как раз террористическая борьба группы Семенова, покушение на Ленина, которое руководство партии эсеров отвергало, и соответственно, их обвиняли так же в связях с Антантой. Надо сказать, что там много выдуманного и голословного, но в головах людей это осталось. С таким же успехом большевиков можно обвинять в измене России при заключении Брестского мира.

Михаил Соколов:  Все искали вашингтонский обком, как сейчас бы выразились.

Константин Морозов: В общем, да. Но это небезобидно, с другой стороны. Потому что одного из членов эсеровского ЦК Лихача в 2001 году Генпрокуратура отказалась реабилитировать как члена архангельского правительства 1918 года, обвинив его в связях с "антантовскими оккупантами".
То есть закон о реабилитации 1991 года содержал статью, которая подразумевала, что она будет использоваться против коллаборационистов в годы Великой Отечественной войны, те, кто соответственно сотрудничал с гитлеровцами. А эту статью применили против члена ЦК 1918 года с формулировкой "антантовские оккупанты", что, конечно, смехотворно, потому что по действующим тогда соглашениям Англия продолжала оставаться союзницей России.

Михаил Соколов:  Все-таки для человека, который наблюдал за политическим развитием России со стороны, не сильно погружаясь в историю, было бы очень странно видеть: эти весьма травоядные меньшевики, которые боролись за права рабочих, за свободные выборы в совете, никого свергать не собирались, в вооруженном сопротивлении большевизму не участвовали, я только помню Ивана  Майского, который потом  большевикам пришел. Он был министром в каком-то из самарских правительств, пожалуй, единственное известное исключение. И тем не менее, они оказываются в Соловках и в тех лагерях, что и эсеры, которые боролись с оружием в руках. Это потому, что и те, и другие социалисты?

Альберт Ненароков: Не совсем так, потому что там оказывались люди, которые выступали за организацию рабочего движения. Потому что уже на новых совершенно принципах за самостоятельность профсоюзного движения, потому что у истоков профсоюзов стояли как раз российские социал-демократы. Шварц даже за границей писал аналитические обзоры, посвященные деятельности российских профсоюзов. Это действительно большая серьезная работа.
Не говоря о движении уполномоченных, собрании уполномоченных, которое было весной 1918 года, и это была большая сила, объединяющая рабочий класс, просвещающая, главное, рабочий класс.
Вместе с тем была непримиримая группа людей, которая изначально однозначно оценивала то, что произошло в октябре 1917, и не принимала возможности проведения социалистических преобразований.

Михаил Соколов:  Асельрод, Потресов?

Альберт Ненароков: Это Аксельрод, Потресов, большая группа людей, о которых, к сожалению, мало кто знает. Это Церетели. Потому что сами социал-демократы, как проигравшие, пробовали по-другому совершенно  картину внутрипартийную рисовать, и Церетели выталкивали все время на обочину как лидера грузинской социал-демократии, которые объединились в 1918 году, а до этого они были составной частью российской социал-демократии, причем одним из довольно сильных ее отрядов.

Михаил Соколов:  То есть это была попытка оттеснить политических конкурентов не просто на обочину, а в никуда?

Альберт Ненароков: Когда люди начинают давать аналитическую картину, когда вы говорили о НЭПе, у Череванина была действительно очень точно расписанная программа на преобразования. Он говорил о том, что государство должно проанализировать, что в экономике оно способно поднять само, что должно будет отдавать в концессию, что можно на время отдать в частную собственность, какие образования будут за какое-то время проведены. Вот таких прогностических расчетов у большевиков не было никогда, ни по одному решению, которое они тогда принимали, никаких прогностических представлений о том, чем это кончится, не было. И поэтому, естественно, их раздражало это умничанье. Недаром пароход, на котором высылали за границу, назвали "философским пароходом", и недаром этой высылке предшествовала прежде всего высылка членов  ЦК  меньшевистской партии.

Михаил Соколов:  Я хотел бы к Константину Морозову обратиться. Мы подошли к периоду НЭПа. Если посмотреть 20-е годы до начала великого перелома, получается, что эсеры и меньшевики провели большую часть этого периода в ссылках и лагерях и какое-то небольшое, но подполье сохранялось.

Константин Морозов: Да, конечно. Власть, конечно, пыталась  изолировать эсеров и меньшевиков и развернула настоящую охоту на них. Это неслучайно, в предыдущем вопросе, когда вы спрашивали о политической конкуренции, опасались ли они - это очень важно. Опасались по большому счету не столько террора, потому что с террором понимали, как бороться.

Михаил Соколов:   Брать заложников.

Константин Морозов: В том числе и брать заложников. Потому что именно это и ответили в 1921 году эсерам, когда члены эсеровского ЦК и Центрального организационного бюро эсеров, узнав о расстреле тамбовских эсеров, арестованных членов тамбовского комитета летом 1921 года ревтрибуналом одной из армий после подавления восстания тамбовских крестьян, они прямо сказали, что вы разворачиваете борьбу на физическое уничтожение членов нашей партии, мы оставляем за собой право развернуть подобную же террористическую деятельность.

В аналитической записке, которую писал Самсонов Дзержинскому, там прямо говорилось, что мы должны ответить эсерам, что мы немедленно уничтожим всю верхушку их партии, будем брать в заложники   членов их партии. То есть большевики были готовы к тому, чтобы институт заложничества воскресить и по большому счету воскресили. 
Опять же, можно вспомнить, что всех подсудимых на процессе 1922 года, которым вынесли смертный приговор, им отложили его исполнение и фактически превратили в заложников с формулировкой, что приговор будет приведен в исполнение, как только их товарищи на воле попытаются предпринять какие-либо действия против советской власти.

Но боялись не столько террора, сколько боялись влияния на рабочих и на крестьянство. От меньшевиков боялись влияния на рабочих, тем более, что меньшевики были традиционно сильны в рабочей среде, как, впрочем, и эсеры, у которых тоже были достаточно сильные позиции в рабочей среде. Но в крестьянстве эсеры традиционно имели лидирующие позиции, и большая часть крестьянских братств были эсеровскими в крестьянской среде. Опасность того, что эсеры сумеют перехватить инициативу и разрушить миф о том, что только большевики есть настоящие выразители чаяний рабочих и крестьян, и именно они ведут по истиной дороге к социализму и благоденствию, этот миф разрушался, разрушался достаточно стремительно.

Большевики, с одной стороны, пропагандой пытались нарастить влияние и вырастить новое поколение советских людей, а с другой стороны сажали и давили тех, кто собственно эту альтернативу представлял. Конечно, их загнали в подполье. Эсеровское подполье просуществовало, по свидетельству Абрама Гоца, до 1927 года, хотя Центральное организационное бюро, существовавшее в подполье, было арестовано в 1925 году.

Михаил Соколов:   Я тоже видел документы: в Ленинграде было уничтожено одно  из отделений Центрального бюро во главе с Колосовым, которому перебрасывали литературу через Финляндию где-то в течение года. Рубеж достаточно понятен, когда это произошло.

Константин Морозов: В 1927 году были уничтожены последние эсеровские организации, а после этого все, кто сколько-нибудь сочувствовал эсерам, оказались в политизоляторах – так стали называть тюрьмы для политзаключенных, в лагерях. Концлагерь – это официальное название, оно использовалось до конца 20 годов. Надо сказать, что концлагеря времен гражданской войны, они были более мягкими, чем содержание в тюрьмах. Позже эсеры сами отказались от нелегальных организаций, потому что терялась возможность работы на воле. Вот этот полок страха и репрессий, провокации пронизали всю среду.
Хотя должен сказать, что по воспоминаниям эсерки Евгении Олицкой, они с мужем в 1931 году покинули ссылку в Рязани, обосновались в Серпухове и создали подпольные организации в Москве, в Ленинграде, среди рабочих, среди студентов, издавали собственные листовки и собственные платформы. Они не назывались эсерами, они назывались социалистами, но возможность подпольной борьбы была. Другое дело, что в нее надежду эсеры, сидевшие в ссылках, потеряли. Хотя эти настроения во время коллективизации воскресли, и на это власти ответили новыми репрессиями, когда в 1930-31 году целый ряд ссылок разгромили.

Михаил Соколов:  Я видел дела двух эмиссаров из-за границы Евы Бройдо и Михаила Броунштейн, которые попали в Советский Союз в 1927 и 1929 году. Оба они выходили на некую Тамару Кузнецову, ее гражданского мужа. И она была нелегальным резидентом РСДРП в Москве. Оба эмиссара были арестованы. Бройдо считала, что Кузнецова была такая приманка, агент ОГПУ. Хотя, надо сказать, что в ее деле нет никаких показаний, как раз она отказалась от показаний, была репрессирована. То есть непонятно, кто сдал это подполье, было ли оно под контролем ОГПУ или не было, но,  тем не менее, оно существовало. Вы видели, насколько я понимаю, в американских архивах переписку Заграничной делегации с единомышленниками в советской России, что вы об этом думаете, об этом сопротивлении меньшевиков?

Альберт Ненароков: В отличие от того, что Константин говорил об эсерах, они приняли решение осознанное отказаться от выборов в советы официально и о переходе на нелегальное положение уже в 1921 году. И это решение было поддержано и заграничной делегацией.

Оно отражало как раз надежду на то, что, наоборот, неучастие в выборах дает им возможность большего простора для того, чтобы выступать в каких-то легальных организациях, куда они устраивались на работу, с одной стороны, пропагандируя, распространяя литературу, которая приходила, и с другой стороны организовывая массы для давления на большевиков, чтобы демократизировать режим.

Мне кажется, что изначально, вы говорите в провокации подозревались к которым они приезжали, но на самом деле их контролировали уже с момента переезда, потому что очень много людей внедрялось в заграничные организации. Недаром они старались никого в партию не принимать и новых членов достаточно жестко выбирали в состав самой заграничной делегации. Это обязательно должен быть паритет  между организациями, уже существующими за рубежом, и бюро ЦК, которое работало в России.

Так получилось, что через год после того, как  начало работать бюро, в марте совершенно случайно на квартире при обыске в корзине нашли весь архив ЦК. Там часть протоколов была зашифрована. Этот материал давал возможность представить себе, в каком направлении идет работа, что такое разъездные агенты, каковы каналы переброски. И поэтому они так легко брали   людей, которые возвращались сюда для того, чтобы вести эту нелегальную работу. Бройдо почти тут же была  арестована, а Броунштейн через месяц арестован после приезда.

Я бы хотел еще один момент подчеркнуть. В рядах большевиков были правые, в рядах большевиков были люди, которые были близки с частью меньшевиков, они были в товарищеских отношениях в предреволюционный период. И известны, например, отношения между Рожковым и Покровским в период перед самой революцией, когда Рожков пишет о том, что он очень жалеет, что они оказываются по разные стороны баррикад.

Михаил Соколов:    Но политически они, наверное, надеялись на то, что правые смогут выиграть битву за власть у Сталина.

Альберт Ненароков: И не только. Там были разные надежды.

Михаил Соколов:  Эсеры тоже, кстати говоря. Постоянно звучит, что если правые придут к власти, то они будут вынуждены легализовать социалистические партии, чтобы расширить свою базу.

Альберт Ненароков: Чтобы расширить базу, конечно. Это была надежда. Хотя, повторяю, и там, среди непартийных правых была группа, которая понимала, что это невозможно и что большевики на это никогда не пойдут.

Михаил Соколов:   Даже правая часть диктатуры.

Альберт Ненароков: Да, даже правая часть диктатуры. Они говорили, что у них другой замес и поэтому они не смогут измениться для того, чтобы пойти на этот путь.

Михаил Соколов:   Скажите, вот происходит все то, что произошло на рубеже 1930 годов - это сразу же нас коллективизация, индустриализация и плюс еще процессы против интеллигенции, процесс Промпартии, Шахтинский процесс, процесс так называемого Союзного бюро меньшевиков, все это сфальсифицировано. На что могли опять же рассчитывать оппозиционеры социалисты в этой ситуации, на ваш взгляд?

Альберт Ненароков: Те, кто продолжал старую линию на то, чтобы считать большевиков демократами и людьми, способными на какие-то демократические шаги, они были готовы вернуться в страну в качестве оппозиции. Дан предлагал обратиться с письмом сначала во ВЦИК, потом инициировано письмо на Съезд советов, который принимал новую конституцию, где они говорили о том, что они готовы вернуться и быть оппозицией, поскольку в нормальной стране должна существовать оппозиция.

Михаил Соколов:   Жить по сталинской конституции.

Альберт Ненароков: Жить по сталинской конституции. И это было началом полного краха политического меньшевиков. Потому что и внутри заграничной делегации происходит раскол, внутри заграничной делегации начинается деление на правые, левые, на центр, начинаются свои внутренние союзы.
Федор Дан вообще отходит от политической деятельности, он выступает с особой группой, которая поддерживает Советский Союз после начала войны прямо и считает, как он заявил в начале 1940-х годов, настало время возвращаться домой.

Михаил Соколов:   Константин, тут все время происходит парадоксальное нечто с оппозиционерами из числа эсеров и меньшевиков. С одной стороны, они против Сталина как демократы, с другой стороны они за социализм, и они все время ищут в сталинских "преобразованиях" нечто социалистическое, и многие даже находят. Такое впечатление, что их постоянно пугает то, что они, даже находясь в ссылках, я когда видел в документах, пересказанные агентурой разговоры и так далее, их все время пугает то, что они знают реальное настроение народа, что народ на самом деле внутренне настроен не просто антикоммунистически, но антисоциалистически. И если что-то изменится, то вот эту волну не удержать, она снесет и большевиков, и всех социалистов, которые захотят что-то такое социалистическое сохранить.

Константин Морозов: Собственно, мы это и увидели в конце 80-х годов. Волна в начале 1930 годов, на которую надеялись эсеры, волна недовольства, она не смогла подняться до того, чтобы стать чем-то реальным. Кстати говоря, одна из причин этого - тот террор, который был развязан против нации, государственный террор, эти репрессии сталинские – это было вовсе неслучайным явлением.
И цель Сталина вовсе не только чистка своего ближайшего окружения, партийного окружения, хотя и, соответственно, запугивание партийной верхушки, партийной бюрократии в его цели тоже входило. Это был удар в том числе и по площадям, запугивание самых широких масс, чтобы сбить накал раздражения, ненависти, неприятия, разочарования.
И эти настроения неприятия, они уже даже не то, что в 30 годы, в том же 1918 году, когда Фани Каплан на допросе объясняла, почему она стреляла в Ленина, она сказала, что этот человек отсрочил наступление социализма на сотни лет вперед. То есть уже для 1918 года было понятно, какое разрушительное значение имеет большевистский эксперимент и те методы, которые они применяют в ходе его.

Конечно, в тех же листовках Олицкой и ее мужа Федосеева 1932 года явно звучит мотив, что возможен приход более правых сил, возможен приход монархически, черносотенно настроенных людей и, соответственно, вплоть до реставрации монархии - этого всерьез опасались.

Но с другой стороны, часть эсеров, конечно, заблуждалась по поводу коллективизации, как, скажем, Минор, который считал, что большевики воплощают идеи коллективизации сельского хозяйства, близкие к эсерам. Но большая часть эсеров крайне негативно оценила коллективизацию. И если говорить о таких эсерах, как Чернов, один из теоретиков эсеровской партии, или Авсентьев, Вишняк, Брешко-Брешковская, Руднев, в массе своей они крайне негативно оценивали большевиков и их преобразования. В отличие от Федора Дана, который считал все-таки каким-никаким, но социализмом, и Сталина каким-никаким, но социалистом, эсеры называли его прямо изменником социализма, палачом социализма, и в этом смысле особых заблуждений у них не было.

Михаил Соколов:   Сейчас мы подходим к датам 1936-38 годов, можно ли сейчас понять, как, каким образом и почему было принято решение о физическом уничтожении практически всех ссыльных, находившихся в тюрьмах меньшевиков и эсеров, беспартийных социалистов разнообразных, всех, кто имел какое-то касательство к политической деятельности в дореволюционной и послереволюционной России?

Альберт Ненароков: Вы знаете, мне вообще очень трудно говорить о меньшевиках. Объясню – почему. Потому что называть фамилии и говорить об их взглядах – это практически надо начинать с нуля. Потому что эти фамилии неизвестны.

Михаил Соколов:  Пусть читают ваши книги.

Альберт Ненароков: Я не к этому призываю. Для того, чтобы это изменилось, книг мало - это надо, чтобы изменились подходы в изучении самой истории прошлого. Потому что если мы не поймем, что разгон Учредительного собрания - это был переход к той точке невозврата, которая уже делала невозможным никакие надежды на демократизацию, то будет непонятно, почему социалистические партии переходят потом на нелегальное положение.

Михаил Соколов:   А потом их все расстреливают.

Альберт Ненароков: И почему их всех расстреливают. Одно за другое цепляется. А для этого нужно объяснять, кто противился, кто выступал. И здесь надо понять, что они давали единственное верное определение тому, что защита классовых интересов в руках большевиков превратилась в борьбу инстинктов классовых. И вот эта борьба инстинктов, она не могла не закончиться тем ратным противостоянием на полях гражданской войны, которая была. И победы в ней, вопреки тому, что говорят, быть не могло, потому что проигрывало общество, что и получилось.

Ведь Потресов говорил еще в самом начале, что большей дискредитации социализма, социалистической идеи, чем все, что делалось после 1917 года, найти трудно. Так что, я повторяю, мне достаточно сложно. Мне кажется, надо сделать так, чтобы не расширяя, не забивая школьников лишними знаниями, но чтобы этот переход от защиты классовых интересов, от борьбы за защиту классовых интересов к торжеству инстинктов поняли от момента, когда два центра формирования власти пытались применить цензовую и нецензовую Россию, когда с одной стороны выступал комитет Государственной думы, а с другой стороны выступал исполком Советов во главе с меньшевиками и эсерами.

Михаил Соколов:  Константин, вы как понимаете этот трагический финал - физическое уничтожение социалистов сталинским режимом?

Константин Морозов: Еще в 1924 году, когда подошел срок отпускать на свободу часть осужденных по процессу 1922 года, чекисты высокопоставленные написали аналитическую записку Дзержинскому, где дали характеристику всем осужденным по этому процессу. И характеристика была такая: такой-то, такой-то имеет опыт террористической борьбы, такой-то, такой-то очень популярен в рабочей среде, имеет опыт образования рабочих организаций, такой-то, соответственно, активный крестьянский работник, имеет связи с кооператорами и прочее.

То есть фактически резюме ГПУ было такое: ни в коем случае выпускать на свободу нельзя. И не случайно в 1925 году отправленных в ссылку Гоца и Тимофеева под надуманными предлогами просто арестовали и дали еще по два года.
Возник скандал, вмешались английские и французские социалисты, начались голодовки подсудимых, их снова выпустили, вернули в ссылку.

Идея прозрачна: власти СССР опасались того, что  к 1930 годам эио лишь несколько сотен эсеров и меньшевиков, которые с одной стороны остались верны своим идеям, а с другой стороны имели огромный практический опыт, причем разноплановый. Часть из них была членами Временного правительства, часть - членами Архангельского правительства и Самарского правительства в 1918 году, часть из них имела опыт командования вооруженными формированиями, часть -  пользовалась большой популярностью в рабочей среде: одни знали, как работать, поднимать рабочих, другие имели опыт пропаганды и влияния среди рабочих, среди кооперации.

То есть эти несколько сотен партийных функционеров всех уровней в момент дестабилизации режима, если бы она случилась в 1933-1934 году, они бы фактически повторили ситуацию февраля 1917 года, когда партии эсеров и меньшевиков возникли из небытия. Тогда в мгновенье ока старые кадры фактически создали бы партийные организации, воскресили партии.

Их уничтожали совершенно сознательно, потому что пусть всего лишь несколько сотен человек, но они действительно партию создали бы, потому что они были и носителями, и хранителями ее традиций. Их уничтожение было, конечно же, в "логике"  Сталина и его репрессий оправданно.
Потому когда в конце 80-х годов с таким большим опозданием стали формироваться новые политические партии, они оказались такими беспомощными, потому что все, кто имел этот опыт, эти традиции, они оказались или вырезанными, или умерли в эмиграции. И это она из очень больших проблем наших современных партий, потому что они повисли в воздухе, потому что они оказались без корней, корни уничтожили.
И это уничтожение, физическое  уничтожение социалистов, эсеров и меньшевиков было, конечно, спланированной акцией совершенно не случайной, а сознательной.

0

19

"Советский союз сеет фашизм"
12 июля //16:41
Академик Иван Павлов
Письмо в Совет народных комиссаров

Революция застала меня почти в 70 лет. А в меня засело как-то твердое убеждение, что срок дельной человеческой жизни именно 70 лет. И потому я смело и открыто критиковал революцию. Я говорил себе: «чорт с ними! Пусть расстреляют. Все равно, жизнь кончена, а я сделаю то, что требовало от меня мое достоинство». На меня поэтому не действовали ни приглашение в старую чеку, правда, кончившееся ничем, ни угрозы при Зиновьеве в здешней «Правде» по поводу одного моего публичного чтения: «можно ведь и ушибить...»
Теперь дело показало, что я неверно судил о моей работоспособности. И сейчас, хотя раньше часто о выезде из отечества подумывал и даже иногда заявлял, я решительно не могу расстаться с родиной и прервать здешнюю работу, которую считаю очень важной, способной не только хорошо послужить репутации русской науки, но и толкнуть вперед человеческую мысль вообще. Но мне тяжело, по временам очень тяжело жить здесь – и это есть причина моего письма в Совет.

Вы напрасно верите в мировую пролетарскую революцию. Я не могу без улыбки смотреть на плакаты: «да здравствует мировая социалистическая революция, да здравствует мировой октябрь». Вы сеете по культурному миру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До Вашей революции фашизма не было. Ведь только нашим политическим младенцам Временного Правительства было мало даже двух Ваших репетиций перед Вашим октябрьским торжеством. Все остальные правительства вовсе не желают видеть у себя то, что было и есть у нас и, конечно, во время догадываются применить для предупреждения этого то, чем пользовались и пользуетесь Вы – террор и насилие. Разве это не видно всякому зрячему! Сколько раз в Ваших газетах о других странах писалось: «час настал, час пробил», а дело постоянно кончалось лишь новым фашизмом то там, то сям. Да, под Вашим косвенным влиянием фашизм постепенно охватит весь культурный мир, исключая могучий англо-саксонский отдел (Англию наверное, американские Соединенные Штаты, вероятно), который воплотит-таки в жизнь ядро социализма: лозунг – труд как первую обязанность и главное достоинство человека и как основу человеческих отношений, обеспечивающую соответствующее существование каждого – и достигнет этого с сохранением всех дорогих, стоивших больших жертв и большого времени, приобретений культурного человечества.

Но мне тяжело не оттого, что мировой фашизм попридержит на известный срок темп естественного человеческого прогресса, а оттого, что делается у нас и что, по моему мнению, грозит серьезною опасностью моей родине.

Во-первых то, что Вы делаете есть, конечно, только эксперимент и пусть даже грандиозный по отваге, как я уже и сказал, но не осуществление бесспорной насквозь жизненной правды – и, как всякий эксперимент, с неизвестным пока окончательным результатом. Во-вторых, эксперимент страшно дорогой (и в этом суть дела), с уничтожением всего культурного покоя и всей культурной красоты жизни.

Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Если бы нашу обывательскую действительность воспроизвести целиком, без пропусков, со всеми ежедневными подробностями – это была бы ужасающая картина, потрясающее впечатление от которой на настоящих людей едва ли бы значительно смягчилось, если рядом с ней поставить и другую нашу картину с чудесно как бы вновь вырастающими городами, днепростроями, гигантами-заводами и бесчисленными учеными и учебными заведениями. Когда первая картина заполняет мое внимание, я всего более вижу сходства нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий. А у нас это называется республиками. Как это понимать? Пусть, может быть, это временно. Но надо помнить, что человеку, происшедшему из зверя, легко падать, но трудно подниматься. Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приучаемым участвовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и думающими человечно. И с другой стороны. Тем, которые превращены в забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством собственного человеческого достоинства.

Когда я встречаюсь с новыми случаями из отрицательной полосы нашей жизни (а их легион), я терзаюсь ядовитым укором, что оставался и остаюсь среди нее. Не один же я так чувствую и думаю?! Пощадите же родину и нас.

Академик Иван ПАВЛОВ. Ленинград 21 декабря 1934 г.

Примечания:

* На машинописной копии письма резолюция: «т. Сталину. Сегодня СНК получил новое чепуховое письмо академика Павлова. Молотов».

0

20

ЮБИЛЕЙ
15 июля 2012, 23:06

Сегодня исполняется 100 лет Сергею Георгиевичу Лапину. У журналистов моего поколения эта фамилия должна вызывать дрожь: Лапин возглавлял центральное телевидение и всесоюзное радио все семидесятые и почти все восьмидесятые годы, удушая там все живое.

Это был могущественный человек, положивший конец карьерам многих эстрадных звезд: Вадима Мулермана, Аиды Ведищевой, Ларисы Мондрус, Эмиля Горовца, Нины Бродской, Аллы Иошпе. Он полностью запретил их появление в эфире и в конечном итоге они уехали из страны. Не уехали Кристалинская, Ободзинский, позже Градский - но и они были в черном списке. Он не давал просочиться на экран Окуджаве и Высоцкому, Бичевской, забив эфир "народным творчеством" самого сомнительного свойства. Зарубежная музыка допускалась на экран только раз в году: в ночь Пасхи, - чтобы отвлечь телезрителей от посещения церкви. Никакой отечественной рок-музыки плоть до перестройки мы не видели и не слышали, хотя в принципе она существовала где-то за пределами теле- и радиоэфира. О зарубежных и говорить нечего. Советские люди, например, ни разу не видели на экране группу "Битлз".

Лапин не разрешал появляться в эфире женщинам в брюках. Да и не только в эфире, женищн в брюках не пускали уже на входе в здание Гостелерадио. Мужчины-телеведущие и певцы должны были быть в костюмах и галстуках. Когда однажды всесильная композитор Пахмутова пробила единичное появление на экране Градского, тому пришлось перед съемкой покупать галстук. Единственным человеком, котором упозволялось выходить в эфир без галстука был политический комментатор Бовин (ему не позволял зоб). Большое внимание на телевидении уделялось мужским прическам: волосы должны были быть короткими.

Он не останавливался перед запретом самых популярных, как теперь говорят рейтинговых, передач: на долгие годы запрещал КВН, "Кинопанораму", кабачок "13 стульев".

Как-то Засурский пригласил Лапина на встречу со студентами журфака. Я ее хорошо помню. Это был примерно 1976-й год. Аудитория была забита до отказа: всем хотелось увидеть живого сатану. Лапин оказался ироничным, образованным человеком, говорил какие-то очень смелые вещи. Он наизусть цитировал запрещенную поэзию, например. Мы все не верили своим ушам.

Лапину очень доверяли Брежнев и все его краткосрочные преемники. С Брежневым они созванивались напрямую, по нескольку раз в день, Брежнев, в частности, заказывал кинопоказ, благодаря чему мы иногда видели хорошие фильмы. Брежнев, например, очень любил "17 мгновений весны", комедии Гайдая, "Белое солнце пустыни". Говорили, что он не переносил фривольные сцены, и они заранее вырезались. Брежнев, например, считал поцелуй "сексом" и звонил Лапину прямо по ходу показа картины, чтобы выразить свое возмущение (что не мешало ему самому целоваться взасос с лидерами дружественных стран).

Лапина убрал только Горбачев в 1985 году, и это было для журналистов знаковым событием, намного более знаковым, чем назначение в "Огонек" Коротича, а в "Московские новости" Егора Яковлева.

У Лапина в жизни случилась большая трагедия. В 1979 году его единственная дочь погибла самым нелепым образом. Она с коляской, в которой был маленький ребенок, вызвала лифт, а когда двери лифта открылись, стала спиной туда заходить, таща за собой коляску. Но, несмотря на открытые двери, лифта не оказалось, она упала в шахту лифта и погибла. Коляска полетела вслед, но ребенок остался жив. Но отставка подрубила его больше, чем гибель дочери. Он сразу скис, скрючился, заболел и умер в 1990 году. Горбачевское окружение не разрешило опубликовать некрологи. Похоронили его на Кунцевском кладбище очень узким кругом родственников и бывших сослуживцев.


Андрей Мальгин
блогер

0

21

ВЗАИМНОАКТИВНЫЙ ГОЛОЩЕКИН
18 июля 2012, 09:45

Андрей Мальгин
блогер

Во френд-ленте множество постов, связанных с годовщиной расстрела царской семьи.
Внесу и я свои пять копеек.


Был такой советский деятель – Филипп Исаевич Голощекин.

В публикациях о расстреле царской семьи он часто упоминается: будучи Уральским облвоенкомом, он собственно и организовывал как сам расстрел, так и сокрытие тел убитых.

В принципе, до того, как стать большевиком, работал зубным техником в Витебске.
С 1905 года – уже в столицах, ковал революцию. Был знаком с В.И. Лениным.

После ликвидации царской семьи был повышен: стал сначала председателем Самарского губисполкома, потом первым секретарем ЦК Компартии Казахстана
, где огнем и мечом добился перевода кочевников на оседлый образ жизни.

Закончил карьеру Главным государственным арбитром СССР.
На этой должности был арестован Берией
, помещен в следственный изолятор, где провел два года, а во время наступления немцев на Москву в 1941 году вместе с другими VIP-зэками был эвакуирован в Куйбышев и только там расстрелян.

Реабилитировали Голощекина в 1961 году и тут же назвали его именем улицу в Свердловске.
После того, как городу вернули прежнее название Екатеринбург, с его карты исчезла улица Голощекина.

Поскольку я написал сценарий восьми телевизионных серий (и пишу еще восемь), в центре которых личная жизнь наркома Н.И. Ежова и его жены, я не мог пройти мимо показаний Ежова из его следственного дела, в которых упоминается цареубийца:

24 апреля 1939 г.
...В том же 1925 году состоялся перевод столицы Казахстана из Оренбурга в Кзыл-Орду, куда на работу выехал и я. Вскоре туда приехал секретарем крайкома Голощекин Ф.И. (сейчас работает Главарбитром). Приехал он холостяком, без жены, я тоже жил на холостяцком положении. До своего отъезда в Москву (около 2-х месяцев) я фактически переселился к нему на квартиру и там часто ночевал. С ним у меня также вскоре установилась педерастическая связь, которая периодически продолжалась до моего отъезда. Связь с ним была, как и предыдущие взаимноактивная... Даю эти сведения следственным органам как дополнительный штрих характеризующий мое морально-бытовое разложение.
Н. Ежов.

Показания Н.И. Ежова привели к аресту Голощекина.

В постановлении о предъявлении обвинения Голощекину от 13 ноября 1939 года содержалась уникальная формулировка: «изобличается в том, что являлся участником антисоветской организации, проводил борьбу против ЦК ВКП(б), а также занимался педерастией».

В результате обвинение было предъявлено по двум статьям Уголовного кодекса: ст. 58 п. 7 («подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения или кредитной системы») и 154-а («половое сношение мужчины с мужчиной (мужеложство)»).

По-моему, это уникальный случай.

0

22


Польша отмечает годовщину Варшавской битвы

В августе 1920 года под Варшавой были перечеркнуты планы большевиков по завоеванию Европы.

Сражение между войсками Западного фронта Красной Армии под командованием Михаила Тухачевского и польскими войсками под командованием маршала Юзефа Пилсудского и генерала Юзефа Галлера длилось с 13 по 16 августа.

В день Успения Богородицы 15 августа, когда Красная Армия, казалось, вот-вот прорвет оборону поляков, жители Варшавы совершили религиозное шествие с молитвами к Богородице о спасении Польши от большевистского нашествия.

И именно 15 августа в ходе сражения произошел перелом в пользу Войска Польского. Рассчитывающая на поддержку польского пролетариата, Красная Армия была принята поляками как захватническая и, в результате тяжелых для обеих сторон боев, была отброшена от Варшавы. 16 августа 1920 года польские войска перешли в наступление, в ходе которого большевики были отброшены на восток.

Исход битвы привёл к сохранению Польшей независимости и позволил ей подписать с Советской Россией мирный договор, по которому к Польше отходили обширные территории Западной Украины и Западной Беларуси. Варшавское сражение, названное «Чудом над Вислой», было включено британскими исследователями в список 18 наиболее выдающихся переломных битв в мировой истории.

Сегодня в Польше государственный выходной, и на главной площади Варшавы проходит военный парад. Звучат речи на митингах, проходят концерты, показы кинофильмов, выставки. В ходе праздника находится место и народным гуляниям, и благодарственным молебнам, театральным постановкам и танцам. Он совпадает по времени с религиозным праздником Успения пресвятой Богородицы.

0

23

«Мы должны были арестовать президента»

20 июля 1998 года Бориса Ельцина должны были арестовать — власть в стране перешла бы к военным. За две недели до этого организатора заговора генерала Льва Рохлина нашли убитым на собственной даче. Через 13 лет после несостоявшегося переворота «РР» поговорил с участниками и свидетелями заговора и воссоздал картину предполагавшейся смены власти

—Я особо и не конспирировался, если честно. Думал, все «за». А кто мог быть против-то? В Кремлевский полк, блин, прямо через Спасскую башню с двумя чемоданами, полными затворов, перся, еле-еле закрывались — во-от такие чемоданы! — Отставной полковник Николай Баталов вскакивает со стула, разводит в стороны свои ручищи, и понимаешь: чемоданы действительно были огромные, и затворов в них действительно было много. А Кремлевскому полку они понадобились потому, что карабины у них без затворов, не боевые.

Сейчас Баталов работает директором «по общим вопросам» одного из химических заводов Волгоградской области. А в то время был сначала заместителем командира 8-го армейского корпуса, а потом возглавлял региональное отделение Движения в поддержку армии. И был допущен почти ко всем подробностям плана захвата власти. Говорить об этом он может совершенно свободно, потому что никакого уголовного дела по тем событиям не заведено, официально заговора как бы и не было. И что именно он проносил в своих чемоданах через Спасскую башню, уже никакому следователю не интересно.

— И вот, у меня эти чемоданы затворов, а у другого товарища куча патронов, — продолжает Баталов. — Прошли, оставили. Готовились… А оказались мы лохами кончеными! Конспираторы мы были никакие. На этом и погорели.

— К тому моменту за Рохлиным и его ближайшим окружением были установлены тотальная слежка и прослушивание — это вне всякого сомнения. То есть все знали, что он готовит… — рассказывал «РР» бывший командующий ВДВ генерал Владислав Ачалов, интервью с которым мы записали буквально за несколько недель до его неожиданной смерти.
Мятежный генерал

Лев Рохлин действительно готовил военный переворот. Это был, пожалуй, единственный за всю постсоветскую историю прецедент того, что можно было бы назвать «настоящим военным заговором». А если брать шире, то и за всю российскую историю после восстания декаб­ристов. Ведь за прошедшие с тех пор два века во всех революциях, переворотах, мятежах армия если и играла какую-то роль, то это была роль статиста.

Генерал-лейтенант и депутат Госдумы Лев Рохлин, отказавшийся в свое время от звания Героя России за «гражданскую войну в Чечне», развил в 1997–1998 годах настолько бурную оппозиционную деятельность, что испугал этим и Кремль, и других оппозиционеров. «Мы сметем этих Рохлиных!» — бросил в сердцах Борис Ельцин, а депутаты от КПРФ поспособствовали смещению мятежника с поста главы парламентского комитета по обороне.

В Госдуму боевой генерал, штурмовавший Грозный в первую чеченскую кампанию, попал по спискам вполне официозного движения «Наш дом — Россия». Но быстро разошелся со слабой партией власти во взглядах (главу НДР Черномырдина Рохлин в кругу своих соратников называл не иначе как «пауком»), покинул фракцию и создал Движение в поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки (ДПА).

В оргкомитет движения вошли бывший министр обороны Игорь Родионов, бывший командующий ВДВ Владислав Ачалов, экс-глава КГБ Владимир Крючков и еще ряд не менее примечательных отставников, обладающих заметным влиянием и связями в среде силовиков.

Потом были поездки по регионам, персональный самолет, услужливо предоставленный кем-то из руководителей военно-промышленного комплекса, встречи с губернаторами, забитые до отказа залы в крупных городах и самых отдаленных воинских гарнизонах.

— Я с Рохлиным был в нескольких командировках — в Казани, других местах, — вспоминал генерал Ачалов, — слышал выступления, видел, как его воспринимают. Выражался он предельно жестко. Услышать такое сегодня от федерального депутата немыслимо. И все его тогда испугались — не только Кремль, но и КПРФ, ЛДПР…

— Бывали моменты, что мы очень узким кругом собирались у него на даче, нас было буквально пять-шесть человек, — продолжал Ачалов. — Конечно, первоначально не было планов вооруженного захвата власти, вооруженного восстания. Но потом жизненная обстановка к этому подтолкнула. Потому что чехарда в государстве набирала темпы, росла просто катастрофически быстро. Вы же помните 1998 год? С весны премьером был мальчик Кириенко, а в августе случился дефолт. Вот и представьте себе, что случилось бы, если б Рохлина не убили в июле. Вариант привлечения армии был вовсе не исключен.

О каких-то дополнительных подробностях Ачалов рассказывать не стал. Обронив, однако, что Рохлин «в любых вопросах мог опереться на волгоградский 8-й корпус». Этим корпусом Рохлин командовал с 1993 года. С ним он прошел «первую чеченскую». И даже когда стал депутатом, уделял ему совершенно особое внимание: регулярно встречался с офицерами, лично курировал вопросы перевооружения и оснащения корпуса, превратив его в одно из наиболее боеспособных соединений.

— Года через два после смерти Рохлина я разговаривал с офицерами этого волгоградского корпуса, они мне кое-что рассказывали, и, исходя из этих рассказов, там дейст­вительно могло что-то получиться, — уверяет нас и глава «Союза офицеров» Станислав Терехов, тоже одно время входивший в окружение Рохлина.
План переворота: армия

— Деталей, значит, хочешь, — задумчиво глядит на меня полковник Баталов.

Раннее утро, мы сидим в баре волгоградской гостиницы. Я напираю на то, что прошло почти полтора десятка лет, все сроки давности вышли, и о многом можно рассказывать открыто. Наконец полковник соглашается:

— Хорошо. Как вообще это мероприятие планировалось? Хотели силовой захват власти. Силовой! Вот даже разговора не было о каких-то там «протестных мероприя­тиях». Это так, несерьезно. Вот сюда, в центр Волгограда, на площадь Павших Борцов и площадь Возрождения, планировалось вывести силы корпуса.

— Буквально как декабристы на Сенатскую? — уточняю я.

— Верно. Но Ельцин здесь не имел тех сил, которые были в Санкт-Петербурге у Николая I, расстрелявшего восставших картечью. Кроме корпуса здесь вообще никаких сил не было. Ну, бригада внутренних войск в Калаче. Еще конвойный батальон. И остановить нас, если бы мы действительно вышли, было бы некому.

— А что дальше?

— После выступления корпуса происходит оповещение по другим армейским частям. Нас поддержали бы в самых разных местах. Всю схему я не знаю. Говорю за то, что знаю. Вот Кремлевский полк, полк охраны, он был пополам: часть командования за Рохлина, часть — за президента. Этот полк не смог бы нам помешать, хотя бы мы прямо в Кремль пришли. Главный запасной командный пункт вооруженных сил был просто куплен — дали деньги кому надо, хорошие бабки, и он говорит: «Все, в это время будет снята охрана. Я уйду, и вот вам связь со всем миром». А уж со страной — там и говорить не­чего, со всеми армейскими структурами. У нас два самолета транспортных, допустим, на Тихоокеанском флоте стояли, морпехи, два батальона, двое или трое суток на аэродроме прожили.

— Зачем? Чтобы лететь в Москву?

— Да! И то же самое на Черноморском флоте. В Севастополе стояла в готовности бригада морских пехотинцев. Естественно, Рязанское высшее училище ВДВ. Курсантам стажировку отменили. Они где-то на полигонах были, но к определенному моменту их вернули в Рязань. Потому что Рязань — это двести километров от Москвы. Училище было на сто процентов за нас. И договоренность была с руководством Таманской и Кантемировской дивизий, что они как минимум не выступают против нас.
План переворота: гражданка

— Это был добротный системный проект, отвечающий всем требованиям того, что в науке называется «системная инженерия проектов», — подводит научный базис под несостоявшийся переворот бывший советник Рохлина Петр Хомяков. — Есть классические работы на этот счет. Того же Дженкинса. Ядро проекта в данном случае — это силовые акции армии. А среда осуществления — массовые протестные акции, информационные акции, политическая поддержка на местах, экономическая поддержка. И даже внешняя поддержка. Исходя из этого, мы проанализировали товарные потоки в столице. И наличие мощных, активных стачкомов в населенных пунктах вдоль этих маршрутов. Планировалось, что накануне выступления армии стачечники якобы стихийно перекрывают трассы, по которым в Москву доставлялись некоторые товары, отсутствие которых вызвало бы социальную напряженность. Например, сигареты. Отсутствие курева накалило бы обстановку в Москве, шел бы рост негативных настроений.

— А откуда вам были известны все эти маршруты?

— Да из московской мэрии! Лужков был непосредственным участником проекта Рохлина. Кстати, в день убийства генерала на 11 часов утра была запланирована встреча Рохлина и Лужкова для уточнения некоторых деталей. Московские СМИ по команде Лужкова обвинили бы в табачном кризисе Кремль.

В команде Рохлина Хомяков отвечал за разработку механизмов социально-экономической поддержки армейских выступлений. Одновременно был политическим обозревателем РИА «Новости», а еще доктором технических наук, профессором Института системного анализа РАН. «РР» нашел его в Грузии: в 2006 году он присоединился к российской карликовой ультранационалистической организации «Северное братство», а после того как руководителя «Братства» Антона Мухачева арестовали, бежал на Украину, где просил политического убежища, а оттуда — в Грузию.

Параллельно с созданием товарного дефицита планировались массовые выступления.

— Все было расписано. Кто из какого региона за что отвечает после прибытия в Москву. Мосты, вокзалы, телеграфы. Парализовать работу аппарата несложно, — рассуждает Николай Баталов. — Пришли десять человек и выключили подстанцию — вот и все, нет связи. И остальное так же. Пришли, по телевизору объявили: «Ельцин низвергнут, отправлен на пенсию — вот его отречение». А чего? Ему паяльник в ж… — он бы точно подписал отречение. А ГКЧП — придурки, прости за выражение, которые тряслись и не знали, чего хотят. Мы-то четко знали, чего мы хотим и что надо делать. Тысяч пятнадцать — двадцать человек в один день в Москву бы приехали только из Волгограда. Этого было бы достаточно, чтобы парализовать деятельность всех властных институтов. Лично я должен был привезти полторы тысячи. У меня уже было расписано: кто поездами, кто автобусами.

— А откуда на это были деньги?

— Рохлин давал. Вот однажды говорит: «На 24 тысячи долларов — это на расходы, связанные с выдвижением народа». Хотя многие помогали от чистого сердца. Например, начальник железнодорожного депо, когда я к нему пришел просить помощи — переправить людей в Москву, — говорит: «Пару вагонов подцепим к пассажирскому поезду, набьешь туда народу». Автобусы стояли, рефрижераторы с продуктами. Директор одного из заводов мне говорил: «Вот стоит подключенный рефрижератор, забит полностью тушенкой. Это все от моего завода, все куплено. Второй рефрижератор — еда разная вам». А, допустим, мэр Волжского говорил: «Дам сорок автобусов». Ну, сорок не получилось — где-то штук пятнадцать автобусов он должен был дать. Евгений Ищенко у нас одно время мэром был, потом его посадили под надуманным предлогом. Я в 1998 году с ним встретился, говорю: «Надо немножко помочь — людей переодеть одинаково». Он на свои деньги купил, не знаю, тысяч пять комплектов обмундирования. Я ездил на машине — у меня восьмерка, жигуль — рекогносцировку маршрута проводил: где стоять, где заправляться. По дороге смотрел, где заправки, нефтебазы. Даже заготовил специальные расписки — что когда власть возьмем, деньги вернем — столько, на сколько солярки налили…

Откуда была финансовая поддержка у Льва Рохлина? Судя по всему, действительно от близких ему предприятий военно-промышленного комплекса, которые страдали тогда от сворачивания гособоронзаказа.

— Рохлин имел очень четкую программу поддержки производственного бизнеса, в разработке которой принимали участие я и мои коллеги из Института системного анализа РАН — я с ними активно консультировался, — рассказывает Петр Хомяков. — Так что бизнесмены-производственники поддерживали генерала и всячески тайно ему содействовали. Так, большинство забастовок того периода организовывали они сами, разумеется, не афишируя это, и согласовывали с генералом время и место этих забастовок. На майские праздники 1998 года прошла серия выступлений под флагами Движения в поддержку армии. Это был еще и зондаж армейской среды — как поддерживают мероприятия действующие офицеры разных частей, как относится к этому командование этих частей. Все было проверено. В итоге марш армейских частей на Москву был бы политически триумфальным. И каждый выдвинувшийся полк у Москвы развернулся бы в дивизию при поддержке колонн буквально сотен тысяч стачечников.

Внешняя поддержка должна была прийти с Запада. Конечно, не от НАТО, а от Александра Лукашенко.

— Я сам не участвовал в организации этого мероприятия, но от других членов команды знаю, что была тайная встреча генерала Рохлина и Лукашенко в лесу на границе с Белоруссией, — говорит Хомяков. — Знаете, интересно: когда Лукашенко давал пресс-конференцию в РИА «Новости» и шел в зал, Рохлин стоял в проходе, пропуская Александра Григорьевича. Они не поздоровались. Но обменялись такими многозначительными взглядами! Это было понятно только для них самих и для тех, кто был в теме и стоял рядом. Потом, когда некоторые настырные журналисты говорили, что они поздоровались, генерал улыбался и отвечал: «Что вы?! Мы же не знакомы. Мы в двух метрах стояли друг от друга и ни слова друг другу не сказали».
Неудачная репетиция

Первая попытка выступления была назначена на два­дцатые числа июня. Лев Рохлин тогда в очередной раз приехал в Волгоград.

— После баньки мы это все дело обсудили, утром командиры разъехались, а в четыре утра все здесь загудело: нас блокировала бригада внутренних войск. Та самая, из Калача, — вспоминает Николай Баталов. — Я ко Льву Яковлевичу мчусь, говорю: «Так и так, что делать? Нас накрыли». Но они не знали, где командный пункт. КП уже вышел в поле, машин двадцать, связь и все остальное. Рохлин говорит: «Давай все в исходное возвращать. А я еду в Москву. Ничего не получится — повяжут всех». Мероприятие пришлось отложить. Две недели он не прожил… Я на восьмерке — посадил Льва Яковлевича и погнал в Москву, прямо до Госдумы. Он успел на заседание и там говорит: «Ничего, мол, не знаю». Пока был жив, нас прикрывал. А потом меня в ФСБ вызывали. Но я с должности замкомандира корпуса к тому времени ушел и только отделение ДПА возглавлял. А офицеров пошугали. Кого-то сразу уволили, кого-то перевели. Мне давали слушать весь наш разговор в этой бане.

— Вас писали?

— Да. Все они, в общем, знали. Вот когда Рохлин в парилке непосредственно с кем-то разговаривал — этих записей у них не было. Мы по одному туда ходили. Жарко — аппаратура, видимо, и не работала. А в зале они все слышали…

После случившегося прославленный корпус расформировали. Так же демонстративно, как его офицеры собирались угрожать столице. В музее Сталинградской битвы мы не смогли найти знамя корпуса, первоначально там выставленное. Оказалось, что его запросили в Москву, в Центральный музей Вооруженных сил, и сдали в знаменный архив. Чтобы уже ничего в Волгограде о корпусе не напоминало.

— Мне Казанцев (Виктор Казанцев, в то время командующий войсками Северо-Кавказского военного округа. — «РР») тогда лично сказал: «Путчист, ты у меня служить не будешь, езжай в Забайкалье», — вспоминает бывший начальник связи 8-го корпуса Виктор Никифоров.

Он один из тех, кого подозревали в причастности к подготовке мятежа. Хотя сам Никифоров это и сейчас отрицает.

— Прилетал как-то Лев Яковлевич сюда, устроили они, как обычно, офицерские посиделки, — рассказывает он. — Выпили. Я там не был, к сожалению. А потом горячие головы начали: «Да что там Москва, мы ее раздавим, народ поднимется!» Настроение боевое после Чечни. И было там неосторожное заявление Рохлина, что «дивизии все с нами, и авиация поддержит». Люди просто за столом сидели на кухне, выпивали. А ребята из КГБ-ФСБ их слушали. И Рохлин тогда обронил: «У Никифорова все есть, у него склады, оборудование». А у меня действительно хорошее зональное оборудование, мастерская, склад. Не для того чтобы Москву брать, а чтобы родину защищать. Меня на той встрече не было! И все равно в ФСБ таскали, а через год из армии вытурили. Только потому, что мою фамилию один раз Рохлин произнес.

Слова Виктора Никифорова можно интерпретировать по-разному. Можно посчитать, что он все-таки участвовал в заговоре, но даже сейчас, по прошествии 13 лет, боится в этом признаться. А можно поверить ему, и тогда окажется, что генерал Рохлин не до конца понимал, чьей поддержкой он располагает, а чьей — нет, и стал заложником собственного ближайшего окружения, которое уверяло его в том, что армия его действия поддерживает безоговорочно. В любом случае шансы заговорщиков уже не представляются такими очевидными.

— К сожалению, Рохлин подставился сам — как неопытный политик. Будем прямо говорить, несколько прямолинейный, — вспоминает лидер «Союза офицеров» Станислав Терехов. — Я тоже прямолинейный, но я чувствую, где есть предатель, вот нутром чувствую. Рохлин то ли чувствовал, то ли нет, но вокруг него было слишком много чужих людей.

После провала первой попытки переворота второе, решающее выступление наметили на 20 июля. А 3 июля Льва Рохлина застрелили.
Комитет спасения России

Был ли у заговорщиков реальный план действий в случае победы? И да и нет. Но первые организационные шаги они себе представляли.

— С точки зрения политических реалий предполагался некий переходный период. Военно-революционная диктатура! — предельно откровенен Петр Хомяков. — Но Лев Яковлевич совершенно не хотел этот период затягивать. Планировался немедленный созыв Учредительного собрания. И потом полноценные конкурентные выборы. В том, что он и его команда совершенно честно эти выборы выиграли бы, сомнений не было и нет.

— В переходном правительстве должно было быть пять человек, — утверждает Николай Баталов. — Я военный, и для меня это сверхдемократично. Но кто эти пятеро — не знаю.

— Ну, Рохлин-то среди них должен был быть?

— Нет, нет, сто процентов! Он не хотел быть в верховной власти. Ни диктатором, ни правителем. Никем. Он инструмент, выполняет задачу — низвергает Ельцина и его клику.

А у власти становятся пять человек — Комитет спасения России. Все равны. Председателя нет. В регионах же через структуры ДПА создаются институты «смотрящих за властью». На них замыкаются и исполнительная власть, и законодательная, и армия, и милиция, и все остальное. Вот, допустим, я должен был быть таким «смотрящим» в Волгоградской области. Сразу же генерал-лейтенанта получил бы: своя власть! Захотел бы — генерал-полковника себе повесил. Так что было за что биться. Но это я так, образно.

Если верить Баталову, заговорщики были обеспокоены даже таким, казалось бы, второстепенным вопросом, как воспрепятствование анархии и хаосу уже после переворота:

— Мы думали даже, как бы беспорядков не было — как нам этого не допустить. Мало ли что? Ты где-то чего-то разгромил, а толпа пойдет громить дальше. Кому это надо? Мы этого ничего не хотели.
Выстрел в заговор

3 июля 1998 года Рохлин был убит на собственной даче в деревне Клоково Московской области. Прокуратура утверждала, что в спящего генерала из наградного пистолета стреляла его супруга Тамара. Причина — семейная ссора.

Сторонники генерала уверены: это месть Кремля и попытка предотвратитить армейские выступления. Влади­слав Ачалов прямо называет убийство «политическим», рассказывает, что после смерти Рохлина в лесу нашли «обгоревшие трупы» — так были «ликвидированы ликвидаторы или те люди, которые участвовали в этой операции». О том же самом свидетельствует и Петр Хомяков:

— Охрана была подкуплена. На чердаке спрятались трое убийц. Они убили генерала и покинули дачу. Потом их самих ликвидировали тут же в находящейся в 800 метрах лесопосадке. Трупы облили бензином и подожгли. На улице стояла 29-градусная жара. Потом на полном серьезе говорили, что трупы лежали там две недели. Версия для идиотов!

Полковник Баталов — он был на даче накануне убийства и вернулся туда утром после него — более сдержан и уверен, что «Тамара Павловна, скорее всего, и убила», но при этом оговаривается, что «она не убийца, просто орудие убийства. Она три месяца в больнице лежала зомбированная. Ей могли что-то вколоть, обработать, вот она и выстрелила в мужа».

В конце концов дело Рохлиной спустили на тормозах. В 2005 году Европейский суд по правам человека удовлетворил жалобу вдовы генерала на долгое рассмотрение дела в суде, отметив, что протяженность судебного процесса, составляющая более шести лет, представляет собой нарушение Европейской конвенции по правам человека в части «права на справедливый процесс в разумные сроки». После этого Наро-Фоминский суд приговорил Рохлину к четырем годам заключения, но зачел в этот срок содержание в следственном изоляторе. Рохлина оказалась на свободе и приговор не оспаривала. Таким образом, был зафиксирован удобный для всех и сохраняющийся поныне статус-кво. Вдову генерала правоохранители больше не преследуют, но и других убийц не ищут.

— Для меня главное, что Тамара Павловна на свободе, — объясняет «РР» адвокат Рохлиной Анатолий Кучерена. — Все остальное теперь не так уж и важно…

Следствие по делу о несостоявшемся перевороте тоже ничем не закончилось. Обвинения никому предъявлены не были. Все ограничилось чисткой в офицерских рядах и расформированием 8-го армейского корпуса.

0

24

Последнее интервью Грачева: "На крови поклялись по инициативе Ельцина"

16.10.2012

Последнее интервью экс-министра обороны РФ Павла Грачева, взятое его бывшими коллегами по правительству Петром Авеном и Альфредом Кохом для книги "Революция Гайдара", опубликовано в журнале Forbes.

В публикацию вошли отрывки многочасовой беседы трех бывших министров. В ней Грачев впервые рассказал о некоторых деталях своей биографии, связанных с поворотными событиями российской истории.

В частности, он рассказал о клятве верности кровью, которую Борис Ельцин заставил принести своих ближайших сторонников. "...Пошли в лес. Человек шесть-семь было. Борис Николаевич сам предложил: 'Давайте брататься. Я вас в жизни никого не кину, и давайте клясться на крови'. Взяли нож, порезали друг другу руки, лизали кровь… Я, Коржаков, Козырев… Этот, как его, покойный Виктор, КГБ? Вспомнил: Баранников, Руцкого не было. Скоков и еще кто-то, человека два… Сели и на крови поклялись по его инициативе. А он нас потом всех кинул. Неожиданно", - сказал Грачев.

Бывший министр обороны коснулся и темы расстрела Белого дома в 1993 году. Грачеву, по его словам, пришлось выполнять устный приказ Ельцина о штурме здания парламента, так как письменного приказа он так и не дождался. Грачев также отметил, что идея стрельбы по Белому дому из танков принадлежала именно ему.

"Он (Ельцин. - Прим. Ленты.ру) мне потом, немножко протрезвев часов в пять утра позвонил и говорит: 'Понимаешь, Павел Сергеевич… Ты видишь обстановка какая…' Бе.. ме… В том духе, что вроде надо устный выполнять…Ну, я говорю: 'Борис Николаевич, конечно, выполню. Что надо сделать-то?' 'Захватить всех этих ребят'. Ну, я ему говорю: 'Борис Николаевич, проблем нет, но понесем потери'. 'Что ты предлагаешь?' Я говорю: 'Я предлагаю пугнуть их'. 'Я выведу танк на прямую наводку и инертными пиз...ну несколько раз. Они сами разбегутся кто куда", - рассказал Грачев.

Кроме того, Грачев рассказал о ситуации, предшествовавшей Первой чеченской войне. По словам экс-министра обороны, эскалации конфликта можно было бы избежать, если бы не пренебрежение российского правительства и администрации президента к президенту Чечни Джохару Дудаеву. "Он говорил: 'Паш, со мной никто не хочет разговаривать. Я же президент, какой бы я ни был плохой и так далее. Меня избрал народ. Коль не хотят со мной разговаривать, тогда и черт с вами. Я буду ставить вопрос перед народом об отделении от России", - процитировал Грачев Дудаева.

Также Грачев рассказал о размолвке с бывшим главой правительства РФ Виктором Черномырдиным. "Тогда я сказал: 'Уже зима на носу и так далее, какие могут быть боевые действия в тех условиях, когда не пройти, не проехать, туманы, авиация не летает, артиллерия не знает, куда бить, и так далее?' 'Когда вы предлагаете?' 'Весной, а до этого вести переговоры'. Я хотел оттянуть время: может, успеем договориться. Ни х...я! Я говорю: 'Виктор Степанович, вы будете лично отвечать за это дело'. После этого мы с ним стали холодные друг к другу…", - рассказал экс-министр обороны.

Павел Грачев скончался 23 сентября 2012 года. Он занимал пост министра обороны в правительстве Черномырдина с 1992 по 1996 год. Грачева много критиковали за неудачи российских войск в Чечне, а также на протяжении некоторого времени он являлся фигурантом уголовного дела об убийстве журналиста Дмитрия Холодова, опубликовавшего серию критических материалов о главе Минобороны.

0

25

ВСЕСИЛЬНЫЙ ЕВРЕЙ АНДРОПОВ

Ну, что ж... Ничто не ново под луною... КРЕЩЕНЫЙ испанский ЕВРЕЙ
ТОРКВЕМАДА тоже оживил и возглавил инквизицию в свое время... Ну, а
этот добротно потрудился в наше...

Да, все мы смертны, хоть не по нутру
Мне эта истина, страшнее нету.
Но в час положенный и я умру
И память обо мне сотрет седая Лета...


Из стихов Ю.В. Андропова

Автор этих строк оказался неправ. Сейчас, через 20 лет после его
смерти, имя Андропова, его деятельность, стали объектами самых
ожесточенных дискуссий на всех уровнях и системах российских СМИ, да и
в научных кругах. Особого накала споры приобрели теперь, ко времени
90-й годовщины со дня его рождения. И, прежде всего, они - о
происхождении этого человека.

КАКОЙ ОН КРОВИ?

Невольно вспоминаются слова Гоголя: "Темно и скромно происхождение
нашего героя"
. Все справочные издания согласны лишь в одном, что
родился он 15 июня 1914 года в семье железнодорожника на станции
Нагутская Ставропольского края. Об имени, происхождении и возрасте
отца, о наличии братьев, сестер и других родственников ничего
сколько-нибудь определенного не сказано и в официальных его
биографиях, которых опубликовано немало.

И еще одна графа в них осталась так и незаполненной: о его
национальности. Даже когда в "Правде" появилась официальная биография
Андропова уже в качестве генсека, то и там о его национальности не
сказано было ни слова. Естественно, это породило множество слухов и
спекуляций, и до самого последнего времени они не иссякают. Кроме
непонятной таинственности, их подогревают ярко выраженные семитские
черты лица Юрия Андропова, особенно в детском и юношеском возрасте.

Впрочем, исследования последнего десятилетия, пожалуй, впервые дали
возможность назвать точные этнические корни этого загадочного
человека. Тем более что сегодня раскрыты некоторые архивы Лубянки, а
уж там о национальности своего шефа знали доподлинно. И понимали,
почему он предпочитал не фиксировать внимание на этом аспекте своей
биографии. Более того, предпринимал вполне серьезные меры, чтобы
скрыть свое национальное происхождение. Потому что был Юрий
Владимирович чистокровным евреем, а уж об отношении в СССР к
представителям этой национальности, думается, нашим читателям
рассказывать излишне.

Хотя о еврейских корнях Андропова еще в советские времена писали
эмигрант А. Авторханов, диссидент Рой Медведев. Но уж после крушения
"империи зла" вышло множество публикаций, где об этом говорится вполне
откровенно. Назову книги В. Болдина "Крушение пьедестала", Ю. Дроздова
и В. Фортычева "Юрий Андропов и Владимир Путин", М. Калашникова
"Сломанный меч империи", О. Платонова "Терновый венец России", С.
Лихова "Призрак Агасфера", публикации И. Черняка, Н. Петровского, И.
Зевцова, Е. Батуевой, А. Игнатьева и многих других.

Но самыми, пожалуй, полноценными исследованиями этого вопроса являются
книги Сергея Семанова и недавняя обширная публикация Валерия
Легостаева "Гебист магнетический".

Суммируя генеалогические исследования этих, да и других, неназванных
здесь, биографов Андропова, можно вполне достоверно констатировать,
что появился он на свет в еврейской семье. Отца его звали Вэлв
(Владимир) Либерман, мать - Геня (Евгения) Файнштейн. Личностью отца
немало занимался публицист А. Игнатьев. Но и он никаких документов о
нем или его фотографий не отыскал. Выяснил лишь, что работал он
телеграфистом на станции Нагутской и умер от сыпного тифа в 1919 году.

Это подтверждал и единственный, пожалуй, свидетель некоторых фактов
биографии Андропова - бывший первый секретарь Краснодарского крайкома
КПСС Сергей Федорович Медунов
. Вот что пишет Валерий Легостаев:
"Медунов в одном из интервью рассказал, что его собственный отец
работал на железнодорожной станции вместе с отцом Андропова и хорошо
его знал. Медунов-старший говорил, что того звали Вэлв Либерман, и по
национальности он был польский еврей, а жену - Пеней, и она тоже
еврейка".
Кстати, судя по всему, именно знание таких деталей
родословной шефа КГБ стоило самому Медунову крушения карьеры и других
крупных неприятностей.

Евгения Файнштейн после смерти мужа перебралась с 6-летним сыном в
Моздок, где вскоре вышла замуж за грека Андропуло, который и усыновил
Юрия.
Впрочем, как утверждает большинство исследователей, отчим вскоре
умер, и от него у будущего генсека осталась лишь фамилия,
усовершенствованная на русский лад, и сводная сестра Валентина.

В Моздоке мать работала в фабрично-заводской школе-семилетке
учительницей музыки и, по сравнительно достоверным данным, умерла от
туберкулеза в 1932 году. Никаких документов об этом не сохранилось,
как и о месте ее захоронения. Нет сведений и о сестре Валентине. Лишь
намек на ее существование дает Ю. Тешкин в книге "Андропов и другие",
которую он назвал документально-художественным повествованием и где
трудно отличить факты от авторского вымысла.

Впрочем, у этой книги есть и немалая ценность. В ней - собранные
автором фотографии Андропова с юных лет и до 42-летнего возраста.
Остальные общеизвестны, но не нужно быть специалистом в вопросах
антропологических (не сочтите за каламбур!), чтобы узнать ярко
выраженные семитские черты лица будущего шефа КГБ и генсека КПСС.
Такие черты не часто встретишь и у вполне документированных
евреев,особенно в молодом возрасте.

Итак, сегодня не возникает сомнений, что человек, занимавший в прошлом
столетии в течение 15-ти лет сакраментальнейший пост шефа КГБ, а затем
вознесенный и на вершину власти в Советском Союзе, был этнически
чистокровным евреем. Проследим же, хотя бы весьма лаконично, его
восхождение к этим высотам.

КАРЬЕРА АНДРОПОВА

В 16 лет, имея за плечами ту самую школу-семилетку, где преподавала
его мать, Юрий уходит из дому на заработки. Работал киномехаником,
рабочим на телеграфе, матросом на волжском буксире. В1934 году он
поступил в Рыбинский техникум речного транспорта, который окончил в
1936 году
. Последний год Юрий был комсоргом этого техникума.

При выпуске он получил назначение на Рыбинскую судоверфь в качестве
штурмана 1-го разряда речного парохода
. Однако, уже в следующем году
Андропов становится освобожденным секретарем комсомольской организации
судоверфи, а в 1938 избирается 1-м секретарем Ярославского обкома
ВЛКСМ и через год он - 1-й секретарь ЦК ВЛКСМ в Карело-Финской
республике
. Такая ошеломляюще быстрая карьера объясняется не столько
выдающимися способностями молодого человека, сколько обстановкой
обвальных репрессий того времени, создававших ежедневно множество
вакансий
во всех эшелонах партийного, комсомольского и другого
руководства, которые заполнялись теми, кто, как говорится, оказался
под рукой.

Но, в данном случае, под рукой оказалась личность вполне энергичная и
талантливая, и Юрий Андропов за три года, уже к началу Великой
Отечественной войны, заработал репутацию опытного комсомольского
вожака самого высокого уровня.

В годы войны он служил, не имея воинского звания, в штабе Карельского
фронта, занимался вопросами подпольной работы в тылу противника.
Кстати, только Карельский фронт немцы и финны так и не смогли особенно
потеснить за всю войну.
Есть в этом и некоторая заслуга Андропова,
который был, пожалуй, единственным человеком в штабе фронта, носившим
цивильную одежду.

В его функции входила подготовка комсомольских работников для
партизанских отрядов и разведывательно-диверсионных подразделений
Карельского фронта.

После освобождения Петрозаводска Андропов становится 2-м секретарем
горкома, а с 1947 года - и обкома партии
в этом городе. Там же заочно
оканчивает местный университет, куда поступил, не имея и среднего
образования. В 1951 году он перебирается в аппарат ЦК КПСС. Стартует
на должности инспектора, но в следующем году он уже зав. подотделом. А
с 1953 года - на дипломатической работе. Его направляют послом в
Венгрию, и в его бытность там происходит восстание против советских
марионеток - венгерских правителей, в подавлении которого есть немалая
заслуга Юрия Андропова.

Затем его карьера продолжается в ЦК КПСС, где он становится заведующим
отделом, а с 1962 года - секретарем ЦК. Но великий перелом в его
судьбе произошел в 1967 году, когда Юрия Андропова назначили на пост
Председателя Комитета госбезопасности.
В мои задачи не входит анализ
служебной или партийной деятельности Андропова. Скажу лишь, что такой
длительный срок - 15 лет - на этом весьма и весьма скользком месте не
усидел никто. В январе 1982 года Андропов снова секретарь ЦК вместо
умершего Суслова, а через десять месяцев он становится Генеральным
секретарем, на этом посту и умирает в феврале 1984 года.


ЖЕНЫ И ДЕТИ АНДРОПОВА

Еще в бытность свою в Рыбинском речном училище Юрий Андропов влюбился
в длинноногую волейболистку Нину Енгалычеву, свою сокурсницу, и в 1935
году они поженились. Через год родилась дочь, которую назвали Евгенией
в честь Юриной матери. Кстати, сына, родившегося вскоре, назвали тоже
согласно традиции - Владимиром.
Судьбы этих людей сложились по-разному, но, в общем, не слишком-то
счастливо. Нина Ивановна всю жизнь прожила в Ярославле, где и умерла в
1994 году. Евгения Юрьевна поступила там же в мединститут и осталась
работать, теперь она на пенсии и живет в Ярославле. Владимир же пошел
по дурной дорожке, попал в блатную компанию, воровал, сидел
. К 23
годам имел уже две судимости. После освобождения уехал в Тирасполь,
сильно пил и умер там же от цирроза печени в 35-летнем возрасте.

Скорее всего, в несчастной судьбе сына и в не больно-то завидном бытии
жены и дочери трагическую роль сыграло то, что когда Юрия Андропова
перевели в Карелию, он нашел там вторую и главную женщину своей жизни
- Татьяну Филипповну Лебедеву, сошелся с ней и женился, разведясь с
Ниной
. В 1941 году Татьяна родила сына, названного Игорем, а спустя
пять лет - дочь Ирину. Ирина окончила филфак МГУ, вышла замуж за
известного артиста Михаила Филиппова, работала редактором в
издательстве "Жизнь замечательных людей" и в журнале "Советская
музыка"
. После смерти отца она разошлась с артистом, сейчас на пенсии,
живет крайне замкнуто.

Иная судьба у ее брата Игоря. Окончив престижный МГИМО, он стал, как и
полагается его питомцам, дипломатом
. Поднимался успешно по карьерной
лестнице, вершиной которой стала должность посла в Греции. Там,
обнаружив супружескую измену, запил, набедокурил и был отозван. С
женой развелся, женился на известной актрисе Людмиле Чурсиной, но брак
вскоре распался. Игорь вернулся к первой жене, с которой и живет
сегодня, работая в российском МИДе послом по особым поручениям.

В преддверии 90-летия со дня рождения Юрия Андропова в России идут
жаркие дискуссии по поводу того, что сделал он для страны на двух
главных постах, где царил в последние 17 лет жизни. Вторая же тема
этих дискуссий звучит вполне в аспектах сослагательного наклонения:
что было бы со страной, да и с планетой тоже, кабы генсек Юрий
Андропов не умер так скоропостижно.

ПРОЕКТ "М"

Так называют сегодня андроповский "Мобилизационный проект",
неизвестно, реально ли существовавший документ. В общем виде под таким
названием подразумевают план Андропова, направленный на мобилизацию
всех усилий советского общества, политического руководства страны для
того, чтобы создать новую эффективную систему экономики.

Созданная им команда, еще до того, как он стал генсеком, разработала
предложения, чтобы спасти СССР от распада. Эти предложения сводились к
устранению КПСС от руководства страной и передаче ее функций некой
"силовой структуре"
. Экономика должна была стать гораздо более
эффективной и продуктивной за счет введения элементов частной
собственности, рыночных принципов.
Планировалось ввести значительную
самостоятельность предприятий потребительского сектора,
сельскохозяйственных форм, сделав упор на кооперативных.

Такое "осторожное реформаторство", не затрагивающее стратегических
основ советской государственной системы, было призвано не допустить
коллапса СССР, который и произошел в 1991 году.
По этому поводу
выдающийся политолог, профессор Калифорнийского университета в Беркли
Кен Джавитт Робсон пишет: "Если бы Андропов не умер так скоро, то мы и
сегодня жили бы еще при Советском Союзе. Конечно, он не распустил бы
КПСС, а круто начал бы реформы, посадив за решетку коррупционеров и
приведя к власти молодых технократов.
Сакраментально, что бывший
пекинский генсек Цзян Цзэминь неоднократно высказывался в том смысле,
что Китай пошел именно по андроповскому плану
и благодаря этому
избежал экономической и социальной катастрофы".

Однако гораздо более многочисленна в России группа, которая отстаивает
диаметрально противоположные мнения.

ПЛАН ВСЕСИЛЬНОГО ЕВРЕЯ

Именно так называет андроповский план "М" московский публицист Сергей
Кирьянов, обвиняя его в подготовке крушения Советского Союза
. Приведу
несколько цитат из обширной публикации Валерия Легостаева:

В современной России и на Западе есть немало влиятельных лиц и
организаций, кровно заинтересованных в сокрытии того бесспорного
факта, что многолетний председатель всесильного КГБ по национальности
был евреем.

Национальная принадлежность Андропова, в силу определенных российских
традиций, вроде бы и не давала ему поводов для особенных амбициозных
планов, а потому упрощала проблему партийного контроля за
деятельностью КГБ. Вот эта иллюзия и оказалась самой катастрофической.
Со временем она вышла боком и триумвирату Брежнев - Косыгин -
Подгорный, и всему советскому обществу
. В этом очерке изложены
основные мнения об Андропове как о государственном деятеле. Хотелось
бы дополнить рассказ некоторыми характеристиками его как человека,
потому что скромность Юрия Владимировича поражала даже его коллег по
ЦК и по КГБ. Когда он умер, родственникам не осталось практически
ничего, кроме личных вещей. Вот уж кто действительно жил на одну
зарплату, которую до гроша и отдавал жене.

Жил он в скромной для такого лица квартире, в которой одна из комнат
была отдана охране, а вообще полжизни провел в деревянной двухэтажной
даче на Москве-реке. Все подарки пунктуально сдавал государству.
Категорически отказывался от присвоения ему воинских званий. Когда же,
по прямому указанию Брежнева, ему присвоили генерала армии, то всю
генеральскую долю зарплаты он перечислял в один из детских домов,
сохраняя это в тайне от коллег по Политбюро.

То, что Андропов писал стихи, известно стало лишь после его смерти.
Между тем некоторые из них он опубликовал при жизни - под псевдонимом.
Завершим очерк его четверостишием:

Мы бренны в этом мире под луной,
Жизнь - только миг, небытие - навеки,
Кружится по Вселенной шар земной,
Живут и умирают человеки...

0

26

Date: 27-01-2004
Author: Валерий Легостаев

ГЕБИСТ МАГНЕТИЧЕСКИЙ Заметки о Ю.В.Андропове

     
     “…Он обладал, по моему восприятию, каким-то магнетическим влиянием”.
     В.И. Воротников

     
     КАК БЫСТРО БЕЖИТ ВРЕМЯ… В памяти всё было словно вчера, а между тем, прошло уже двадцать лет — целая смутная эпоха — с той поры, как 9 февраля 1984г. в Кремлевской больнице в Москве скончался, не дотянув совсем немного до своего 70-летия, Юрий Владимирович Андропов, Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР, "выдающийся деятель ленинской партии и Советского государства, пламенный патриот социалистической Родины, неутомимый борец за мир и коммунизм". Слова, что в кавычках, заимствованы мной из Обращения ЦК КПСС, Президиума ВС СССР и Совмина СССР к Коммунистической партии, к советскому народу в связи с кончиной Андропова. Смерть Андропова повлекла за собой для советского общества далеко идущие негативные последствия. В конечном счете она явилась одной из главных, если не главной причиной постигшей Россию в облике СССР всего лишь через несколько лет после 9 февраля крупнейшей за всю её историю геополитической катастрофы. Дальше я попытаюсь обосновать это свое утверждение, которое сейчас многие читатели воспримут, наверное, как преувеличение.
     Помимо масштаба эпохального, смерть Андропова, в силу сопутствовавших ей некоторых побочных обстоятельств, явилась значительным фактом и моей собственной биографии. Суть в том, что, став генсеком, Андропов перевел из Томского обкома в Москву Егора Кузьмича Лигачева, возвысил его до уровня секретаря ЦК по оргпартработе и приблизил к себе. Лигачев, в свою очередь, пригласил меня на роль одного из своих помощников. Таким образом, пребывание Юрия Владимировича на посту генсека принесло мне заметное и, как тогда думалось, перспективное продвижение по служебной лестнице. Может быть, по этой причине неожиданная кончина Андропова воспринималась мною как серьезная личная утрата. Кроме этого в ту пору я считал — как, впрочем, продолжаю считать и сейчас — безусловно правильными действия Андропов на посту Генерального секретаря. Смерть генсека вызывала опасения, что начатый им политический курс не будет продолжен. Словом, в те невеселые дни я искренне разделял скорбь абсолютного большинства советских граждан по поводу кончины Андропова, тревожно размышляя вместе со всеми над вопросом: "Что же теперь будет?". Но это — только одна сторона моего жизненного опыта той поры.
     Вторая, намного более существенная с точки зрения корректировки моего понимания окружающей политической реальности, состояла в том, что именно в дни похорон Андропова я впервые столкнулся с фактами, которые не укладывались в сложившуюся до этого в голове привычную и, как мне тогда казалось, абсолютно бесспорную картину событий. Отсюда в душе с годами стали прорастать побеги многочисленных сомнений и подозрений касательно как личности Юрия Владимировича, так и его подлинной роли в судьбе советских народов. Первое поразительное откровение выпало на мою долю при прощании с телом покойного генсека в Колонном зале Дома Союзов. Для широкой публики доступ к телу открывали 11 февраля с 15 часов. За полчаса до этого прощались работники аппарата ЦК КПСС. Разобравшись перед входом в Дом Союзов по два, мы стали подниматься по лестнице, увитой гирляндами из хвои, в Колонный зал. Вся церемония и внутреннее убранство были всем нам хорошо известны, поскольку чуть более года назад сотрудники аппарата точно так же прощались с телом Брежнева. Та же драпировка красными и черными полотнищами стен Колонного зала, выстуженного уличным морозом; так же затянуты черным крепом люстры и зеркала; тот же густой тошнотворный похоронный аромат от несметного количества прощальных венков из хвои и живых цветов; та же тихая надрывная музыка симфонического оркестра, расположившегося в левой стороне зала; так же склонены боевые знамена родов войск в изголовье покойного. Гроб установлен слева по ходу зрителей на закамуфлированном венками постаменте с наклоном от головы к ногам и ярко освещен электрическим светом, так что лицо покойного хорошо просматривается идущими вместе мимо. У передней стенки постамента сделана специальная подставка, на которой укреплены подушечки с государственными наградами покойного. Их было на удивление немного. Позже я узнал, что у Андропова, как ни странно, не было военных наград, хотя в пропаганде он слыл одним из организаторов партизанского движения в Карелии в годы войны. Почему его военные заслуги, если они действительно имели место, правительство не вознаградило — лишь одна из множества других загадок его в целом загадочной биографии.
     Мне уже как-то доводилось писать, что в одутловатом, водянистом лице покойного Юрия Владимировича меня больно зацепила сочувствием к умершему тень жестокого, неутоленного даже смертью страдания, которая проступала, несмотря ни на что, сквозь косметический грим. Мелькнула мысль, что врачи слишком долго не позволяли душе изнуренного болезнями генсека освободиться от земных уз. Но вслед за этим в мозгу вдруг вспыхнула удивительная догадка, что человек, чьё лицо в круге яркого света лежало сейчас передо мной на гробовой подушке, при жизни, вне всяких сомнений, был евреем. Это показалось мне тогда настолько неправдоподобным, что я невольно замедлил перед гробом шаг, стараясь получше рассмотреть открывшуюся взору картину. И тут же чья-то твердая рука взяла меня под локоть, и аккуратный мужской голос проговорил над ухом: "Не задерживайтесь …".
     Надо сказать, что вживую я видел Андропова только один раз, в декабре 1982г. на Торжественном заседании в Кремле по случаю 60-летия образования СССР. Однако лицо Юрия Владимировича, стоявшего за трибуной, из глубины зала было не разглядеть в деталях, да у меня и не было причин стараться его разглядывать. Никаких вопросов по поводу национальности преемника Брежнева тогда у меня просто-напросто не возникало. Собственно, и в Колонном зале при прощании поразила не сама возможность того, что умерший генсек и глава Советского государства мог быть евреем. Почему бы и нет? Советские законы не запрещали гражданам СССР любой национальности занимать любые руководящие посты в партии и органах государственной власти. Однако поразило то, что за все 15 лет, когда Андропов возглавлял КГБ СССР, а затем 15 месяцев, когда он был генсеком ЦК партии, я ни разу, нигде, ни при каких обстоятельствах, ни в каких социальных средах не слышал никаких комментариев, домыслов, анекдотов, сплетен по поводу национальной принадлежности человека, длительный срок находившегося на столь мощно обрабатываемых антисоветской пропагандой постах в системе высшей власти в СССР.
     Позже, размышляя над этим феноменом, частично объяснил его самому себе изначальным отсутствием со своей стороны какого-либо интереса ко всякого рода национальным дрязгам и пересудам. Судьба сложилась так, что учился я в русской провинции, работал на рудниках на Украине, потом снова учился в Московском университете. Всегда вокруг были представители самых разных национальностей. Однако за время вплоть до окончания МГУ не могу вспомнить ни одного национального конфликта между окружавшими меня людьми. Может быть, по этой причине тема национальностей никогда не пробуждала во мне интереса. Когда в 1981г. пришел на работу в ЦК, то увидел, что и здесь среди работников аппарата так же не принято педалировать тему национальных различий. Но зато из внешнего мира, из-за стен ЦК по разным информационным каналам до аппаратных служб доходило в то смутное время перемены власти чудовищное количество самых невероятных сплетен, слухов, анекдотов, фальшивок, имеющих своей целью дискредитацию высшего руководства партии по признакам физического здоровья и национальной принадлежности. Скрыться от этого не было никакой возможности. Особенно доставалось Брежневу. Его супруга Виктория Петровна была ославлена этими потоками информационного мусора как "стопроцентная жидовка", которая манипулирует своим "впавшим в маразм" супругом в интересах мирового еврейства. Фамилия "Суслов" разоблачалась как псевдоним еврея и русофоба. Еврейские корни обнаруживались в родословных Щербицкого и Черненко. Само собой были заклеймены как тайные евреи Гришин, Кириленко и Устинов… Невероятно и удивительно, но только Андропову чудесным образом удавалось избежать анонимных обвинений со стороны доходившей до аппаратных коридоров "народной молвы" в тайной принадлежности к еврейской расе. Ну, может быть, не были ославлены "евреями" еще только казахстанский лидер Кунаев и свежеиспеченный член Политбюро сельхозник Горбачев. Вот, собственно, почему, возникшее у меня в Колонном зале подозрение, что на самом деле единственным реальным евреем в составе тогдашнего Политбюро был именно Андропов, так сильно озадачило и ввергло в соблазн многочисленных сомнений. Но это оказалось не единственным открытием.
     
     В МОСКВУ ДЛЯ ПРОЩАНИЯ С ТЕЛОМ ЮРИЯ ВЛАДИМИРОВИЧА, а затем и участия в его похоронах, съехались со всех концов света великое множество высоких делегаций. Были, естественно, представлены едва ли не все существующие в мире коммунистические, рабочие и другие левые партии и движения. Но прибыли и правительственные делегации западных капстран, причем большинство первым составом. Вчерашние враги и шумные критики дружно простили Андропову и то, что он 15 лет возглавлял ненавистный Западу КГБ; и то, что, будучи в 1983г. лидером СССР, он вел чрезвычайно острую полемику с США по проблемам ядерного разоружения, что, впрочем, не помешало Штатам разместить в Западной Европе свои "першинги"; простили и то, что при Андропове советские ПВО сбили южнокорейский авиалайнер, вторгшийся в закрытое воздушное пространство СССР. Это было, в общем-то, удивительно хотя бы потому, что в те дни в памяти еще не стерся грубый инцидент, имевший место в 1975г. во время визита в Англию делегации советских профсоюзов во главе с председателем ВЦСПС Шелепиным. В 1958-1961гг. Шелепин работал председателем КГБ. Несмотря на то, что с той поры и до момента визита прошло без малого полтора десятка лет, в Англии были инициированы шумные протесты против приезда в страну "ищейки КГБ и душителя свободы". Получился большой скандал, положивший конец политической карьере Шелепина. И вот теперь не кто иной, как сама английский премьер Маргарет Тэтчер прибыла в Москву, чтобы лично воздать дань уважения и присутствовать на похоронах человека, который прослужил в роли председателя КГБ в пять раз дольше Шелепина. Разве не удивительно?
     В это же время на разворотах центральных газет публиковались послания от зарубежных и советских органов и организаций с выражениями скорби по поводу кончины Андропова. Естественно, появилось и заявление "От Комитета государственной безопасности СССР". В нем недавние коллеги и подчиненные Юрия Владимировича сообщали, что связывают с его именем "творческое развитие ленинских принципов в деятельности органов и войск КГБ", и что под его руководством "была разработана и успешно осуществляется научно обоснованная, выверенная жизнью программа деятельности по обеспечению государственной безопасности страны в условиях развитого социализма". Заканчивалось послание следующими торжественными словами: "Глубоко скорбя по поводу тяжелой утраты, мы заверяем Центральный Комитет родной Коммунистической партии, Советское правительство в том, что коммунисты, весь личный состав органов и войск КГБ будут и впредь верным боевым отрядом партии, сделают всё для того, чтобы надежно обеспечить государственную безопасность нашей великой Отчизны". Красиво! Сейчас так писать, увы, уже не умеют. Легко представить себе, с каким большим внутренним волнением и вместе с тем с одобрением читали эти скорбные и одновременно полные мужества слова своего московского начальства сотрудники всех штатных и нештатных ячеек КГБ, разбросанных, словно пчелиные соты, по всей территории СССР, а также на территориях зарубежных государств. Несомненно, вчитывались в них и сотрудники Ленинградского УКГБ, в одном из отделов которого скромно занимался "нудной бюрократической работой" майор Путин. Ей-ей, не думал он и не гадал, что именно ему в недалеком будущем выпадет карма добить во имя интересов капитала и опять же для блага "великой Отчизны" истерзанные в предыдущих политических склоках последние упрямые отряды "родной Коммунистической партии", чей былой организационный и политический монолит источили в труху, на глазах и не без участия КГБ, а затем распылили на бескрайних постсоветских пространствах крысы предательства.
     В понедельник 13 февраля (мрачное совпадение!) Пленум ЦК КПСС, заседавший в Свердловском зале Кремля, назвал имя нового Генерального секретаря. Им стал Константин Устинович Черненко, 1911г. рождения. Известие об этом имело шокирующий эффект как для аппарата ЦК, так и для всей партии. Как, впрочем, и для страны в целом. Сам по себе Черненко был достойным человеком, безупречным в нравственном отношении. Однако в силу ряда причин он не пользовался авторитетом ни в партии, ни в обществе. За ним не было никакого потенциала, который позволял бы ему претендовать на столь высокий пост — ни административного, ни политического, ни силового. И вдобавок он был крайне слаб физически, что хорошо просматривалось по телевизору. Демонстрационная часть избрания Черненко генсеком была срежиссирована умными людьми так, что от имени Политбюро его кандидатуру предложил Пленуму 79-летний предсовмина Тихонов, слывший ещё одним "верным брежневцем". Явление двух этих слабых старых людей на политической вершине страны, и без того измученной многолетним зрелищем брежневского увядания, произвело гнетущее впечатление. Как будто бы сам Брежнев вдруг встал из могилы, отряхнул с пиджака землю со снегом и пошел на свое прежнее рабочее место. В обществе возникло состояние, похожее на то, которое психологи обозначают словом фрустрация: в душе крушение всех надежд, тревога, подавленность, и вместе с тем веселая отчаянная злоба — дать бы кому-нибудь в морду, а там будь что будет. По моим впечатлениям, именно в такое состояние привело общество избрание Черненко генсеком. Врезать хотелось и самому новому генсеку, и Пленуму, да и всей 18-миллионной на тот момент КПСС, не способной родить из себя нормального лидера. В общем и целом ущерб авторитету партии в глазах народа был нанесен невосполнимый.
     Лишь немногие люди в руководстве партии и, конечно же, в КГБ знали подлинный смысл произошедшего. Знали, что Черненко слаб не от возраста, а по причине тяжелейшего отравления, чудом пережитого им за полгода до смерти Андропова. Знали, что идея назначить Черненко своей марионеткой на посту генсека пришла в голову министру обороны СССР маршалу Устинову, и была реализована им при поддержке первого заместителя предсовмина СССР, министра иностранных дел СССР Громыко. Знали, что безвольное решение Пленума ЦК означало в сути своей согласие на сосредоточение всех основных рычагов политической и государственной власти в СССР в руках маршала Устинова, который как член Политбюро контролировал наряду с Вооруженными Силами СССР так же и отрасли ВПК. То есть был военным "суперминистром", продвинутым в свое время на министерский пост Андроповым. С февраля и до момента смерти в декабре 1984г. маршал Устинов был в СССР одновременно и ЦК, и Совмин, хотя официальная политическая пропаганда продолжала жонглировать словами о "руководящей и вдохновляющей роли КПСС". Но, конечно, в дни похорон Андропова только особо посвященные знали или догадывались об этих раскладах. Остальная масса, включая и меня самого, в душе изливала негодование на бедного Черненко.
     
     В ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ СООБЩЕСТВЕ, НАВЕРНОЕ, трудно придумать ситуацию, в которой было бы так же мало подлинно человеческих чувств, как мало присутствует их на всякого рода государственных похоронах. На тех похоронах лидеров брежневской эпохи, которые мне довелось наблюдать собственными глазами, таких чувств, по-моему, не было вообще. Лишенным малейших признаков таинства и трагизма был сам ритуал похорон. Открытый гроб с телом покойного устанавливали перед входом в ленинский Мавзолей, ногами в сторону Кремля, а головой к армейским коробкам, выстроенным под знаменами родов войск вдоль стен ГУМа. В изголовье гроба, пред ликом отчужденно взирающего на них со всех сторон великого Государства, смущенно жмутся несколько ближайших родственников умершего. И вот большие начальники, в надвинутых глубоко на уши меховых шапках, медленно появляются на трибуне Мавзолея; кремлевские куранты бьют двенадцать, и вслед за этим начальники принимаются бросать в гроб сверху вниз свои тусклые, словно свинцовые чушки, слова. Именно так все и происходило двадцать лет тому назад, 14 февраля 1984г., на похоронах Андропова.
     День тогда выдался солнечным, почти весенним, с легким свежим морозцем. Небо было чистым, синим. Мне по пропуску досталось место на левой гостевой трибуне, тесно заполненной иностранными гостями, представителями московских коллективов и организаций, работниками аппаратов ЦК и столичных парткомов, военными. Рядом со мной стоял, зябко втянув голову в плечи и подняв воротник теплой куртки, мой коллега из Отдела науки ЦК. В структуре отдела имелся сектор, который занимался партийными организациями учреждений здравоохранения. Он так и назывался — сектор здравоохранения. Мой сосед на трибуне был давним работником этого сектора и по долгу службы неплохо разбирался в закулисной жизни советских медицинских кругов. Мы с ним вполголоса обменивались комментариями по поводу разворачивавшегося перед нашими взорами похоронного действа. Честно сказать, для меня явилось тогда сюрпризом, что, судя по его отдельным сдержанным репликам и мимолетным гримасам лица, он, в отличие от меня, явно не был поклонником политических талантов Андропова.
     Между тем с трибуны Мавзолея слабым голосом, задыхаясь и всхлипывая, перечислял высокие достоинства "безвременно ушедшего от нас" новый генсек Черненко. Много лет, еще с войны, он страдал эмфиземой легких, вдобавок был заядлым курильщиком. Поэтому легкие были самым слабым местом его сибирского организма. Не помню точно, то ли в своей речи на митинге, то ли накануне, выступая на Пленуме, Черненко обронил об Андропове фразу: "нам всем будет его не хватать". Увы, он и не предполагал сколь непродолжительными окажутся его страдания, вызванные "нехваткой Андропова". Осенью того же 1984г. служба личной охраны и кремлевские врачи вынудят Черненко отправиться в очередной отпуск в сырой холодный воздух горного санатория в Кисловодске. Там он окончательно сляжет. Через десять дней после ухода в отпуск врачи в экстренном порядке вывезут его обратно в Москву, но уже на носилках. Спустя несколько месяцев больничных мук, 13 марта 1985г. мертвое тело бедного генсека Черненко уложат в промерзшую землю рядом с тем, кого, как он надеялся, ему ещё долго будет не хватать.
     Следом за Черненко заговорил низким голосом с чуть заметным белорусским акцентом корифей советской дипломатии, ставший при Андропове ещё и первым заместителем предсовмина СССР Громыко: "Жизненный путь Юрия Владимировича — яркий образец беззаветной преданности великому делу коммунизма. Он был верным сыном своего народа…". В марте 1985г., предварительно проводив в последний путь маршала Устинова, а вслед за ним и генсека Черненко, 76-летний Громыко по своему реальному политическому весу на момент окажется "номером 1" в составе Политбюро. Он использует этот шанс, чтобы выторговать себе пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР ценой продвижения в новые генсеки партийного прожектера и звонаря Горбачева. Сделка состоится, в чем Громыко будет горько каяться и за что будет казнить сам себя до своего последнего часа. "Это какой-то звонок, а не мужчина, к тому же злопамятный", — скажет он о своем выдвиженце. Оплеванным и униженным горбачевской кодлой умрет 2 июля 1989г. Андрей Андреевич Громыко, последний мининдел СССР высокой сталинской пробы, с великим трудом, почти уже из небытия, прошептав склонившемуся к его изголовью сыну прощальных два слова: "осторожнее…хорошо".
     После Громыко к микрофонам подошел Малин, Герой Социалистического Труда, кузнец-штамповщик Московского автозавода им. И.А. Лихачева. Громко, не сбиваясь, он рассказал, что "вся жизнь Юрия Владимировича Андропова служит примером классового, подлинно ленинского подхода к решению важнейших общественных проблем". Затем над площадью забубнил старческий с хрипотцой голос 74-летнего маршала Устинова. С моего места не было видно, какую позицию он занимает на трибуне Мавзолея. Однако завтра на газетных снимках с похорон он располагался рядом по правую руку от Черненко, ясно обозначив тем самым свою роль главной опоры нового генсека. "Советские Вооруженные Силы, — бубнил Устинов, — склоняют свои, овеянные героической славой, боевые знамена пред гробом Юрия Владимировича Андропова — видного сына Коммунистической партии, пламенного советского патриота и интернационалиста, нашего боевого друга и товарища". Недолго, совсем недолго оставалось многомудрому маршалу Устинову держать в своих руках овеянные героической славой знамена. Самым первым из всех, кто взирал 14 февраля с трибуны Мавзолея вниз на покойного Андропова, отправится маршал в гробу вслед за своим "боевым другом и товарищем". В декабре 1984г., вскоре после проведения маневров вооруженных сил стран-участниц Варшавского Договора, смерть таинственным образом настигнет сразу четырех министров обороны. В считанные дни между 2 и 20 декабря скончаются: министр национальной обороны ГДР, генерал армии Гофман; министр обороны ВНР, генерал армии Олах; министр национальной обороны ЧССР, генерал армии Дзур; и последним 20-го декабря — министр обороны СССР, маршал Советского Союза Устинов. Смерть маршала будет столь неожиданной и трудно объяснимой, что в своих воспоминаниях даже такой искусный составитель медицинских заключений о болезни и причинах смерти большой группы высших советских руководителей, как начальник Четвертого главка при Минздраве СССР дважды академик Чазов, вынужден будет развести бессильно руками: "смерть Устинова была в определенной степени нелепой и оставила много вопросов в отношении причин и характера заболевания". Общественность эти вопросы не озаботят.
     Когда Устинов завершил чтение своей речи, над Красной площадью как бы пролетел едва ощутимый ветерок всеобщего расслабления. Словно бы кто-то незримый скомандовал, едва шевельнув губами, но тем не менее понятно для всякого и каждого: "Вольно!". Стало ясно, что митинг перевалил за высшую точку, и дальше церемония пойдет резвее. Зрители задвигались, оживились. Легкая рябь осторожной телесной разминки пробежала по воинским шеренгам у стен ГУМа. Нетерпеливо вполуха прослушали сообщение первого секретаря Правления Союза писателей СССР Маркова о том, что "уму и таланту Юрия Владимировича были подвластны глубинное проникновение в суть сложнейших процессов современности, их подлинно научный анализ". Последним, торопливо, чтобы не задерживать публику, выступил с информацией о глубокой скорби своих земляков лидер карельских коммунистов Сенькин. На этом словесная часть церемонии закончилась, и люди с главной трибуны потекли темной чередой вниз, к гробу. Там возникла некоторая сутолока, появилось много военных. Что они делали с нашего места было не разглядеть. Кремлевские куранты ударили час дня, грохнул залп ружейного и тут же , издали, орудийного прощального салюта. Стало быть, гроб опустили в могилу. Военный оркестр заиграл Гимн Советского Союза. В это же время по всей стране остановили на пять минут свою работу все предприятия и организации, за исключением предприятий непрерывного производства. На три минуты прощально загудели гудки на фабриках, заводах, на судах морского и речного флота. И вот Гимн стих. В минутную паузу тишины раздались красивые, полные жизни и силы звуки военной команды. Снова грянул оркестр, но теперь уже маршем, и под развернутыми боевыми знаменами, бодро, с хорошим настроением пошли перед Мавзолеем застоявшиеся на морозце, ладно сбитые воинские коробки. Прости, видный сын Коммунистической партии Юрий Владимирович, и прощай навсегда…
     
     НА РАБОТУ В ЦК МЫ С КОЛЛЕГОЙ ИЗ СЕКТОРА здравоохранения возвращались с Красной площади вместе. Хорошая погода, пережитые впечатления располагали к неспешной прогулке и философским размышлениям. Под настроение я принялся рассуждать о том, что смерть Андропова явилась для основной массы населения страны в общем-то неожиданностью. Конечно, в последнее время генсек не появлялся на людях, было ясно, что он болен, но все-таки мало кто думал, что его болезнь смертельна. Странно. Взять того же Брежнева. О том, что он не жилец, вся Москва принялась судачить лет за пять до того, как он и в самом деле умер. Ходила острота, будто он рулит страной, не приходя в сознание? А с Андроповым вышло не так: всё как бы ничего, и вдруг — на тебе.
     — Чепуха все это, — возразил мне мой спутник. — Если уж кто и пробовал рулить без сознания, так это как раз Юрий Владимирович. Он уже с конца 60-х почти официально числился инвалидом. Брежнев по части здоровья в ту пору был орел. Между прочим, слышал от врачей, за день до смерти Брежнев у себя в Завидове выезжал на охоту. Вот так! Охотился, а не лежал мокрой тряпкой в ЦКБ, как Андропов. Неожиданно умер, на самом деле, Брежнев. По крайней мере для медиков. А с Андроповым было давно все ясно.
     — Про охоту враньё, — возразил я, — все знают, что Брежнев последнее время был совсем плохой.
     — Плохой не плохой, но на охоту выезжал. Факт. Ну, наверное, не бегал с карабином за зайцами, однако же…И на Торжественном был на Октябрьскую. Ты же сам видел.
     Действительно, последний раз я видел Брежнева вживую за несколько дней до его смерти, 5 ноября 1982г. на Торжественном заседании в Кремлевском Дворце съездов по случаю очередной годовщины Октябрьской революции. Тогда он мне показался человеком грузным, по-стариковски медлительным, сильно уставшим от власти и жизни. Но далеко не такой развалиной, какой его рисовала народная молва. Вообще, на крупных мероприятиях в аппарате ЦК мне доводилось наблюдать и некоторых других секретарей ЦК, о физическом состоянии которых по Москве бродили в изобилии самые невероятные истории: Кириленко, Суслова, Черненко… На самом деле, они выглядели людьми, хотя и немолодыми, но в общем-то адекватными их положению и роли в обществе.
     — Тогда откуда же все эти слухи, будто Брежнев выжил из ума, и в ответ на стук в дверь читает по бумажке: "Кто там?"; будто Кириленко без помощи охранника не может слезть с унитаза; будто Суслов от старости забывает перед сном снять галоши. Откуда всё это? — загадал я своему спутнику загадку.
     — Это не слухи, — ответил он, — это пропаганда. И это нормально. В политике все друг друга мажут. По-настоящему здесь интересно только одно: почему мажут всех, кроме Андропова? Ведь по здоровью он всегда был самым больным в ПБ. — Пару минут мы шли молча, потом мой опытный в аппаратной жизни товарищ подрессорил свои слова: "Впрочем, это не наш с тобой вопрос, давай сменим тему".
     Вот так я получил ещё один повод для размышлений о загадочном характере личности Андропова. Выходило, что хотя по роду службы я был достаточно близок к руководящим верхам КПСС, мои представления о ключевых фигурах этих верхов не соответствовали действительности. Похоже, где-то рядом существовали силы, которые активно формировали для широкой публики образы советских лидеров в нужном для этих сил ключе. И делали это весьма успешно. Если уж достали меня, во всяком случае не самого несведущего по части партийных секретов человека, то что же говорить о простодушных гражданах, живущих вдали от коридоров Старой площади. Вернувшись в свой рабочий кабинет, я раскрыл лежавшую на столе папку с утренней порцией служебной информации. Сверху попался на глаза листок с записью выступления на зарубежном радио писателя Андрея Битова. Беглый "инженер человеческих душ" излагал свои или, может быть, чьи-то ещё мысли о положении в СССР. Следующей шла информация ТАСС о передаче "Голоса Америки", посвященной Андропову. Кто-то, кто просматривал текст до меня, жирно отчеркнул красным фломастером фразу зарубежного комментатора об Андропове как о "наиболее умном и культурном советском лидере со времен Ленина". "Ну надо же, — подумалось, — как быстро разобрались. Всего-то и поработал человек несколько месяцев, а уже стоит рядом с Лениным".
     Много воды утекло с тех пор, много чего было опубликовано в печати и выяснилось из разговоров с знающими людьми, отчего мое отношение к былому кумиру изменилось с точностью до наоборот. Если раньше Андропов представлялся мне политическим деятелем наивысших достоинств, которому лишь злой рок помешал принести великую пользу на службе советскому народу, то теперь считаю его главным, хотя, может быть, и невольным виновником постигшей Советский Союз исторической катастрофы. Всё это прояснило для меня время. Однако хорошо помню, что впервые был ввергнут в сомнения относительно привычного понимания Андропова как политика именно в дни его государственных похорон.
     
     В НЫНЕШНЕЙ АНТИКОММУНИСТИЧЕСКОЙ РОССИИ Андропов имеет хорошую прессу. Причем в большинстве случаев комплиментарную. О нем пишут лестные книжки и статьи, его расхваливают на интернетовских сайтах и по телевизору, объявляют духовным и политическим предшественником президента Владимира Путина. В общем это удивительно, поскольку сегодня в России бал вроде бы правят идейные и политические антагонисты Юрия Владимировича. Скажем, при жизни он слыл истовым коммунистом, то есть убежденным противником частной собственности как главного источника всех зол, существующих в отношениях между людьми. Однако сегодня в России интересы частного собственника, разбогатевшего на грабеже национальных богатств СССР, поставлены во главу угла, а уровень эксплуатации бывших советских трудящихся в разы превосходит уровень эксплуатации, существующий в европейских капстранах. Далее, полтора десятилетия Андропов возглавлял службу Государственной безопасности СССР. Между тем сегодня в России власть и богатства принадлежат людям, так или иначе содействовавшим уничтожению СССР, хищническому, то есть без учета интересов народа, разделу территории страны, и повторному, после 1917г., экономическому закабалению основной массы его населения. Или ещё. На посту председателя КГБ Андропов шумно, хотя и малоэффективно, боролся с так называемым "диссидентским движением в СССР", обвиняя его немногочисленных участников в том, что они находятся на содержании западных спецслужб. Сегодня бывшие "диссиденты", живые и преуспевающие, издают книжки, в которых, не стыдясь, откровенно льстят политическим талантам и деяниям своего былого гонителя. Среди творений подобного рода претендует на роль серьезного исторического исследования книга Роя Медведева "Неизвестный Андропов", изданная в 1999г. московским издательством "Права человека". Явно, а чаще неявно, она используется российской пропагандой как основной теоретический источник современной политической апологетики Андропова. Поэтому в дальнейшем я приведу при случае несколько примеров, когда Рой Медведев откровенно манипулирует фактами в интересах освобождения Андропова от исторической ответственности за некоторые из его действий в большой политике.
     Вообще в политической биографии Андропова есть несколько вопросов или тем, вокруг которых нынешними почитателями Юрия Владимировича сознательно создается особо густая путаница всевозможных теорий, догадок, объяснений, предположений, или напротив — возводится непробиваемая стена умолчаний. Так что до истины, кажется, никогда и не добраться. Во-первых, это, конечно, родословная Андропова. Во-вторых, его образование. Здесь фишка в том, что "наиболее умный и культурный советский лидер" не имел сколь-нибудь серьезного образования. В-третьих, никак не комментируются и даже целенаправленно окутываются плотной пеленой умолчаний отнюдь не беспочвенные подозрения, что Андропов использовал оперативные возможности КГБ СССР в интересах личной политической карьеры. В том числе — для политической дискредитации либо физического устранения ряда высших партийных и государственных руководителей СССР. Это, в частности: политическая дискредитация члена Политбюро ЦК КПСС, Председателя ВЦСПС СССР Шелепина (1975г.), а также члена ПБ, первого секретаря Ленинградского обкома КПСС Романова (1976г.); смерть при сомнительных обстоятельствах члена ПБ ЦК КПСС, министра обороны СССР Маршала Советского Союза Гречко (апрель 1976г.); труднообъяснимый несчастный случай с членом ПБ, Председателем Совмина СССР Косыгиным, необратимо подорвавший его здоровье (август 1976г.); смерть при сомнительных обстоятельствах члена ПБ, Секретаря ЦК КПСС Кулакова (июль1978г.); трагическая гибель в обстоятельствах неправдоподобной халатности со стороны служб КГБ кандидата в члены ПБ, Первого секретаря ЦК КП Белоруссии Машерова (октябрь 1980г.); смерть в ходе плановой диспансеризации члена ПБ, Секретаря ЦК КПСС Суслова (январь 1982г.); смерть при сомнительных обстоятельствах в ночь после утренней личной встречи с Андроповым Генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева (ноябрь1982г.); тяжелое отравление при невыясненных обстоятельствах члена ПБ, второго Секретаря ЦК КПСС Черненко. Симптоматично и, с точки зрения серьезной истории крушения СССР, требует правдоподобных объяснений то обстоятельство, что все перечисленные выше случаи, факты и происшествия неизменно имели своим результатом качественное усиление личных политических позиций Андропова. В-четвертых, заступниками и апологетами Юрия Владимировича всячески затушевывается его как Председателя КГБ и самого влиятельного на тот момент из всех членов ПБ решающая роль во втягивании Советского Союза в военные действия в Афганистане в нестабильных условиях процесса смены власти в СССР. В-пятых, сочиняются самые невероятные истории о якобы бившей ключом до последних мгновений жизни кипучей энергии Андропова. Тем самым пытаются завуалировать, скрыть от суда истории тот бесспорный факт, что, будучи смертельно больным человеком, Андропов, тем не менее, на протяжении многих лет всячески домогался высшей политической власти в СССР, и что в ноябре 1982г., опираясь на силовые возможности КГБ и советской военной бюрократии, он фактически узурпировал эту власть, будучи чисто физически не в состоянии удержать её в своих руках.
     Есть, конечно, немало и других вопросов, над которыми имеет смысл хорошенько поразмышлять каждому, кто лелеет надежду неконъюнктурно определиться в своем отношении к личности Юрия Владимировича и его действительной роли в судьбе СССР.
Продолжение следует

0

27

«ФСБ потеряла управляемость». В день чекиста — о правопреемнице КГБ

Андрей Солдатов

Сегодня сотрудники российских органов госбезопасности отмечают свой профессиональный праздник — День работника органов безопасности Российской Федерации. Его учредил в 1995 году первый президент РФ Борис Ельцин. При этом дата была выбрана им не случайно — именно 20 декабря в 1917 году была образована Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК) при СНК РСФСР. Та самая организация, которая ответственна за реализацию в нашей стране красного террора.

В 2000 году впервые в качестве главы государства, поздравляя сотрудников ключевой российской спецслужбы, ФСБ России, Владимир Путин сказал:

«...именно чекистов долгое время считали „крайними“ за ошибки и преступления тех, кто был у власти. Сегодня органы безопасности — это принципиально другие отечественные специальные службы. Кардинальные перемены в стране придали вашей работе новый смысл. Остались в прошлом времена, когда она была направлена на подавление — и я хочу подчеркнуть это, — действительно была направлена на подавление свобод и прав граждан».

О том, справедливо ли называть ФСБ России правопреемницей КГБ СССР, почему ФСБ стал усиливать именно Ельцин, а сегодня Путин ее почти не контролирует, сколько получают сегодняшние чекисты, как они мыслят и о многом другом «Дилетант» поговорил с Андреем Солдатовым, журналистом, главный редактором сайта Agentura.ru.

Беседовал и подготовил материал Александр Белановский

Diletant.ru, 19.12.2012

Андрей, расскажите, что происходило с органами госбезопасности при перестройке СССР в новую Россию?
Давайте начнём вот с чего. Наиболее очевидно и было видно невооруженным взглядом — это расчленение Комитета госбезопасности на несколько частей по американскому варианту. То есть электронная разведка была выделена в отдельную спецслужбу, служба охраны президента и высших должностных лиц — в отдельную спецслужбу, даже служба охраны бункеров, то, что потом превратилось в Главное управление спецпрограмм президента, так называемое ГУСП, тоже было выделено в отдельную структуру. Внешняя разведка тоже стала отдельной.

Кроме того на полтора-два года ФСБ (а тогда ещё ФСК) была лишена следственного управления. Это было важно потому, что КГБ совмещал в себе функции двух структур — правоохранительного органа и спецслужбы. Это и было, по большому счёту, главной претензией различных европейских структур в адрес ФСБ в 1990-ые годы, когда они говорили: «Прекратите совмещать функцию правоохранителей и спецслужбы, вы должны расстаться со следственным управлением и с тюрьмами».

И когда делили КГБ, следователей, несколько формально, но всё-таки перевели в подчинение Генпрокуратуре. И тюрьмы были переданы в распоряжение Министерства внутренних дел. Был такой розовый период, когда ФСБ (ФСК), с точки зрения внутренних правил, наибольшим образом отличалась от КГБ.

Потому что это была служба не безопасности, а контрразведки.

Начиная с 1995 года, всё это стало к ним возвращаться. И сейчас с 1995 года ФСБ снова имеет право одновременно заниматься предотвращением терактов, утечек тайн с помощью разных превентивных специальных методов, и с другой стороны, она же имеет право заниматься расследованиями как обычная правоохранительная структура.

Происходила фактически регенерация. ФСБ постепенно возвращала себе, если не подразделения целиком (а иногда ей и удавалось и подразделения, как пограничную службу), то функции.

И наиболее это ярко видно по происходящему с внешней разведкой. Считалось, что ФСБ не имеет права заниматься разведывательной деятельностью за пределами страны, и это такая гарантия, что у нас жёстко будут разделены полномочия, как в Америке. Но всё это постепенно стало меняться к концу 1990-ых.

Причём, хочу отметить, что Владимир Путин здесь абсолютно ни при чём, потому что эти все вещи стали происходить ещё до него.

При тщательном анализе того, что происходило, получается, что, к сожалению, намного большее влияние на всякие события оказал Борис Ельцин, который стал, скажем так, усиливать спецслужбу где-то с 1995-1996 года в какой-то степени из-за ситуации в Чечне, в какой-то степени из-за ситуации с оргпреступностью. Некоторые ключевые вещи появились в ФСБ до Путина.

Например, очень важное подразделение, знаменитая «пятёрка», Управление по борьбе с диссидентами (позже — Управление защиты Конституции) было восстановлено в 1998 году, когда Путин даже ещё не был директором ФСБ.


Ну, а можно здесь предположить, что просто уже шла какая-то подготовка почвы к приходу Владимира Владимировича?

Нет, я думаю, что это конспирология. Я думаю, что на самом деле ельцинское окружение в тот момент в конце 1990-ых разочаровывалось в демократических способах управления. Более того, я думаю, что олигархи, которые тогда были всё-таки достаточно важны в политической жизни — они тоже разочаровались в публичных механизмах. И на самом деле олигархи первые приветствовали усиление функций спецслужб, потому что, в общем-то, время публичной политики заканчивалось.

Я очень сильно сомневаюсь, что кто-то готовил приход Путина. Если только не сказать о том, что просто олигархи и ельцинское окружение просто приняли для себя, что силовики на данном этапе времени будут им полезнее, чем открытая либеральная демократическая политическая система.

Когда Ельцин устанавливал этот праздник, зная, что это день учреждения ВЧК, он, видимо, исходил из того, что ФСБ стала правопреемницей КГБ, что, в общем, все признают. Но насколько, по-вашему, справедливо такое позиционирование?
Кадры никак не изменились. Никто не привёз в Российскую Федерацию большое количество людей, которых стали новыми сотрудниками новых российских спецслужб. Были всё те же старые сотрудники, которые руководствовались документами, разработанными в КГБ. Я имею в виду все те внутренние регламенты. Например, об организации прослушек, об организации наружного наблюдения. Вся эта документация, огромные тома внутренних регламентов и правил — все они были унаследованы новыми российскими спецслужбами, и очень мало на самом деле изменились.

И даже сейчас можно сказать, что название, например, многих подразделений внутренних в спецслужбах российских остаются теми же, что были и тогда. И, в общем, конечно, это хранение традиций.

Естественно, что менталитет внутри тоже во многом сохранялся. Поэтому с этой точки зрения можно говорить, что даже в самый розовый период главная российская спецслужба всё равно была, конечно же, правопреемницей КГБ. Причём, нынешняя ФСБ с большим правом может называться правопреемницей КГБ, чем ФСК, допустим в середине и начале 1990-ых.

Кстати, у вас есть ответ на вопрос о том, почему не была проведена работа по коренному реформированию спецслужб? Ведь всё-таки и политика, и страна была уже другая. И люди новые приходили в госуправление. И спецслужбы не были опорой новой власти...
Я думаю, что это было решение больше эмоциональным, чем основанным на анализе ситуации. Потому что если бы был проведён хладнокровный анализ ситуации, можно было понять, что раз сотрудники КГБ не вышли защищать Дзержинского после событий 21 августа, то, наверное, степень опасности от них не столь велика. Это с одной стороны.

С другой стороны, я так понимаю, в окружении Ельцина реально боялись восстановить против себя эту огромную махину, которая по разным оценкам достигала минимум 200 тысяч человек. В состав КГБ входили пограничные войска и всякие спецподразделения. И при желании, если вдруг эта структура решила бы действовать против новой российской власти, то, наверное, у них это бы получилось.

Здесь, к сожалению, нет какого-то жёсткого ответа на вопрос «А как нужно в данном случае действовать?». Потому что, например, в Ираке, когда американцы просто поставили вне закона все саддамовские структуры, те ушли в подпольные формирования и создали много проблем.

Никто не знал, как бы ситуация повернулась. Думаю, что тогда Ельцин просто побоялся восстановить против себя весь этот аппарат.

Несмотря ни на что с приходом Путина в Кремль мы видели, что ФСБ становилось быстро гораздо более влиятельным, чем оно было до этого...
Конечно, безусловно. Процесс резко усилился. Путин открыто провозглашал, сделал несколько знаковых вещей: вернул Андропова на здание ФСБ, в Карелии были поставлены памятники Андропову и так далее. Плюс пошли эти заявления про «новое дворянство», которое, собственно, и датируется тем периодом.

«Когда я смотрю на своих сотрудников, я вижу в них новых дворян», — сказал тогда Николай Патрушев...

Мы говорили о том, что ФСБ стала возвращать себе целые структуры или хотя бы их функции. Пограничная служба была введена в состав ФСБ. Но при этом мы видим, что ФСО как выполняла свои функции, так и выполняет. ГУСП отдельно существует. Есть другие самостоятельные спецслужбы... Почему Путин не пошёл дальше?

Вот с этим связаны всякие интересные вещи. Например, по каким-то причинам Служба внешней разведки не была влита в состав ФСБ. Были разные проекты, они всё время предлагались, но по каким-то причинам не были подписаны.

А что получилось в результате? ФСБ очень спокойно, использовав такую внутриведомственную логику, обосновало перед президентом, что ей необходима своя разведка.

Логика эта была очень простая. Ещё со времён КГБ в региональных управлениях были так называемые первые службы или первые отделы. Они отвечали за то, что, если вдруг иностранец приедет на территорию, скажем, Омска, то кто его должен вербовать? Понятно, что его не должен вербовать сотрудник Первого главного управления внешней разведки КГБ, потому что он до этого Омска не доедет. Но в Омском управлении КГБ должны быть люди, которые будут заниматься вербовкой иностранцев.

А дальше в ФСБ начали говорить — хорошо, вот у нас есть 89 региональных управлений. А в них эти первые службы, которые вербуют иностранцев, приезжающих в регионы. А координировать их кто-то должен? Ну, сказали — да, наверное, должен.

Давайте тогда в центральном аппарате создадим координационную структуру, которая будет всё это делать и которая будет, собственно, точкой связи со Службой внешней разведки, потому что надо же это с разведкой как-то координировать!

И ей стало Управление координацией и оперативной информацией ФСБ России.

А дальше уже включился бюрократический механизм наращивания полномочий. Как только появилась в центральном аппарате структура, отвечающая за разведку, потихонечку они добавили штат, потом функции, и в конце концов они получили функции по ведению разведдеятельности за пределами страны. Сейчас они спокойно выезжают, работают в посольствах и так далее, и так далее.

Поэтому, собственно говоря, ФСБ России сейчас и не нужно сливаться со Службой внешней разведки. У них есть своя разведка.

Очевидно же, что происходит дублирование функций, которое может породить какие-то подковёрные битвы между осколками КГБ...

Не то слово. И то, что мы знаем об этом, иногда выглядит довольно анекдотично. В частности, пару лет назад в интернете недолго существовал сайт, который назывался «Лубянская правда». На нём сотрудники ФСБ, недовольные своим начальством, выкладывали разные документы, которые потом при проверке оказались настоящими.

Только проблема была в том, что российские издания не стали подхватывать эту историю. А без поддержки СМИ сайт, естественно, жить долго не мог. Было проведено внутреннее расследование. Всё это было закрыто буквально через 2 недели.

В основном эти документы были как раз о разведке ФСБ, о том, как она действует на территории Украины, Туркменистана. В том числе была история, когда рассорилось руководство Украины и Туркменистана. И был сфальсифицирован документ о том, что якобы украинская спецслужба поддерживает туркменских оппозиционеров. И этот документ (рапорт ФСБ на имя Путина) должен был быть передан туркменскому руководству, опубликован в газетах, чтоб туркмены обиделись на украинцев. Там была внизу приписка, что просьба довести историю об этой операции до сведения Службы внешней разведки, потому Служба внешней разведки уже доложила этот документ, который мы сфабриковали, в Кремль как настоящий.

А вообще часто такие вещи делаются специально. Например, Ельцин, когда вообще всё это придумывал, уже закладывал это дублирование. Хотя оно даже было и в советские времена. И в 1990-ые годы это сохранилось. Более того, вообще если смотреть на систему спецслужб ещё ельцинскую, то там буквально каждая функция, например, экономическая безопасность, дублировалась двумя, а иногда и более службами.

Делается это для того, чтобы получалась конкуренция между спецслужбами, а руководитель страны не был поставлен в ситуацию, когда он зависит от одного источника информации.

Путин же на самом деле разрушил систему конкуренции. При том, что дублирование функций осталось, но одна спецслужба, ФСБ, была сделана главной. И поэтому на самом деле Путин как раз утратил эти механизмы. У него сейчас этой конкуренции рапортов по разным поводам нет...

Какая сейчас мотивация в основном у людей, идущих на службу в ФСБ? Верят ли они искренне в дело защиты государства или ими движет что-то иное?

Вы знаете, надо всё время помнить, пытаясь анализировать деятельность ФСБ, что это очень замкнутая система. Для очень многих это семейный бизнес. То есть дедушки служили, папы служили, дочь отправили в Академию, потому что только один способ делания карьеры мы знаем — это внутри системы. Это вообще тенденция очень важная для ФСБ. И это, к сожалению, вызвало появление у сотрудников ФСБ такого клаустрофобного представления о жизни. Они довольно плохо представляют, что вообще снаружи происходит.

Система отбора это приветствует. Потому что можно, конечно, вообще с улицы придти и сказать — «Я хочу в Академию ФСБ!». Но сначала нужно найти куратора в местном управлении, который посоветует, даст тебе направление, рекомендацию и так далее. И поэтому для очень многих людей желание придти в ФСБ и остаться служить там основано не на патриотизме или каких-то таких высоких чувствах, или, наоборот, на низких чувствах, там, заработка или каких-то коррупционных схемах. Это банальный страх нестабильности, которая, как им кажется, окружает обычных людей.

Они получают огромные социальные гарантии, как им кажется, гарантированные очень неплохие зарплаты. Пенсия у полковника может быть 60 тысяч рублей...

Я очень сильно сомневаюсь, что большое количество людей приходит в ФСБ именно для того, чтобы заработать миллионы. Скорее, это может касаться детей генералов, которые уже входят в эту систему немножко из другого уровня сразу же. Они могут уже приходить с какими-то мыслями о том, как они могут здесь стать богатыми людьми.

Но для подавляющего большинства, особенно в регионах (в регионах очень много сотрудников ФСБ) всё-таки главный фактор — это соцгарантии.

Насколько сейчас эта структура целостная, ну, скажем так, идеологически, политически, потому что это же целая империя, и можно предположить, что там есть свои фракции...

Во-первых, есть большая разница между регионом и центральным аппаратом. Вообще, если честно, мне кажется, если уж говорить о проблеме преемственности КГБ, это, может быть, вообще самая главная проблема ФСБ. Если её не удастся решить, то ничего не изменится.

Дело в том, что региональные управления вообще не имеют никакого смысла. Они были созданы в 1930-ые годы для одной понятной цели. В эпоху массовых репрессий нужны были на местах механизмы по перелопачиванию большого количества людей физически. Массовые репрессии закончились. И никто эти региональные управления не смог тронуть, не хватило решимости. И так эти региональные управления дожили до нашего времени, по большому счёту, потеряв всякий смысл своей деятельности.

Представим себе Татарстан. Там есть, допустим, исламские радикалы. С ними надо как-то бороться. Но там, например, нет шпионов. А подразделения всё равно есть, потому что так в плане написано, и они всё равно будут искать шпионов. А в Новосибирске, например, не может быть никаких исламистских фанатиков просто в силу отсутствия там достаточного количества мусульман. Но там есть это подразделение по борьбе с терроризмом — оно должно чем-то заниматься. И, собственно, это приводит к тому, что люди в регионах от безделья ищут себе эти занятия.

Ещё одна большая проблема заключается в том, что, конечно же, идеологически лидеры, работающие в региональных управлениях, намного более клаустрофобны, чем люди, работающие в центральном аппарате. Они склонны считать себя прямыми наследниками КГБ.

Кроме того, произошёл огромный идеологический вакуум, ничем не заполненный. И чем дальше от Москвы, тем более дикие представления в головах у сотрудников ФСБ стали появляться.

Одни, если это Москва, скорее всего будут говорить что-нибудь о православии и о том, что мы большая православная страна и на нас нападают католики, допустим. А если мы уедем чуть-чуть подальше, там появятся какие-нибудь люди, которые будут поддерживать, например, концепцию мёртвой воды, говоря о том, что русские — наследники гиперборейцев, нас в своё время завоевала иудохристианская цивилизация, нам нужно отринуть от себя православие и вернуться к языческим корням.

Никто же не сформулировал никаких идей. Поэтому они формулируют сами, как могут.

Давайте подведём итог. После всего, что вы мне рассказали, такой вопрос прозвучит слегка наивно, но все же. Насколько эффективно в целом, по-вашему, сегодня работает эта махина? Можно ли сказать, что она справляется со своими функциями?
Мне кажется, что работает она достаточно неэффективно, потому что нет никаких следов, чтобы ФСБ победила в борьбе с терроризмом. ФСБ делала всё от себя зависящее, чтобы даже не отвечать за ситуацию на Северном Кавказе, видимо, понимая, что победить она там не в состоянии. И количество нападений на сотрудников спецслужб там и вооружённых всяких структур — это просто видно, что никак не уменьшается. Это первое.

Конечно же, если говорить о функциях ФСБ как защитника конституционного строя и политического режима, то здесь тоже есть большие вопросы, потому что мы видим, что за последний год политических протестов, в общем-то, ФСБ играла, прямо скажем, очень подчинённую и незаметную роль по сравнению с МВД и Следственным комитетом. Кроме, пожалуй, вручения повестки Гудкову и появления вот записи с Удальцовым больше я не припомню, чтобы ФСБ в чём-то отметилось.

И более того, известно, что вообще Путин критиковал ФСБ за такую пассивную роль в этой всей истории. Так что даже с их точки зрения, даже исходя из их логики, что защиту конституционного строя они понимают как защиту политического режима, они не оказались тем новым дворянством, которое встанет грудью на защиту главы государства, как, в общем, от них ожидают. В том числе это связано, как мне кажется, с одной простой вещью — что, наделяя их титулом новых дворян, Путин всё время давал им новые полномочия, которые спецслужба использовала прежде всего для того, чтобы превратить себя в непроницаемую структуру.

Такой замкнутый шар просто, на который невозможно надавить ни со стороны общества, ни со стороны СМИ, ни в том числе со стороны Кремля. Сейчас это абсолютно замкнутая система. И даже Путину очень сложно понять, что происходит внутри ФСБ, и отконтролировать те приказы или указания, которые он ей отдаёт.

Путин сам тихо разрушал все механизмы контроля за ФСБ и закрывал доступ даже для Генеральной прокуратуры. Например, если она расследует преступления сотрудников ФСБ, то прокуроры имеют право изучать документы ФСБ только в здании ФСБ.

Они не могут даже документы себе затребовать.

Постоянно ФСБ ставила вокруг себя такие заборы всё выше, выше, выше и выше. В конце концов дошло до ситуации, что эта система просто потеряла управляемость.

0

28

Гарри Каспаров
13-й чемпион мира по шахматам, лидер ОГФ
НЕУМОЛИМАЯ ЛОГИКА ВОДОВОРОТА ИСТОРИИ
15 января 2013, 14:41

В поиске рациональных аргументов, призванных убедить думающую часть протестного движения в незыблемости путинского режима, кремлевские борзописцы сегодня перешли от своих обычных заклинаний о генетической неспособности российских граждан жить в условиях демократии — к попытке «логически» обосновать тщетность надежд на раскол в правящей элите. Но усердные заверения в ее монолитности не подкрепляются анализом исторических аналогий и, на мой взгляд, слишком поверхностны.

В любую историческую эпоху на определенном этапе развития общества правящая элита является слаженно работающим организмом бенефициаров действующей системы. Несмотря на свою социальную неоднородность, различные элитные группы в целом заинтересованы в сохранении существующих привилегий, и эта заинтересованность может какое-то время перевешивать нарастающий потенциал негативных настроений в обществе.

Однако наступает момент, когда раскол внутри элиты становится неизбежным. В первую очередь — из-за растущей неадекватности верховной власти, которая в силу тех или иных исторических, а иногда и чисто личных причин перестает поддерживать необходимый баланс между различными элитными группами. И в Англии 1640 года, и во Франции 1789 года движущей силой революции были именно представители правящей элиты, не желавшие больше терпеть монархический произвол.

Очевидно также, что понятие «элита» должно трактоваться гораздо шире, чем несколько десятков или сотен семей «нотаблей» — высших должностных лиц. В любой государственной пирамиде федеральная элита опирается на собственную «клиентелу», на разветвленные элитные группы региональной бюрократии. Столичный истеблишмент — аристократия, чиновничество, высшее офицерство и т.д. — всегда очень чутко реагирует на колебания в близкой ему социальной среде.

И при зашкаливающей неадекватности феодальной власти события могут принимать весьма стремительный оборот. Потому что, в отличие от демократического общества, изменение баланса политических сил не происходит с помощью четко прописанных избирательных процедур.

Но если идейные вожди английской и французской революций 17–18-го веков опирались на уже существующую просвещенность общества, на его готовность отстаивать свои права, то в канун февральской революции 1917 года в России ни Гучков, ни тем паче Шульгин не могли даже вообразить, что вскоре им доведется принимать отречение из рук государя императора Николая II.

Если же рассмотреть внутриэлитные конфликты прошлого во властных структурах, не имевших монархической легитимности, то станет очевидно, что в какой-то момент интересы борьбы за власть, а в конечном счете и за выживание, неизбежно требуют политического, а в тоталитарных государствах обычно и физического уничтожения вчерашних товарищей по оружию.

Члены постленинского политбюро имели довольно схожие революционные корни, но конфликт, который привел к сталинской диктатуре, а потом и к уничтожению почти всей так называемой ленинской гвардии, был продиктован логикой выживания большевистского режима.

А в постсталинскую эпоху быстрое уничтожение Берии и его аппарата, подготовленное Хрущевым вместе с Маленковым, было естественной реакцией партийной элиты, своего рода выполнением социального заказа высшей номенклатуры, более не желавшей жить в страхе перед ночными арестами.

Дальнейшее размежевание между выступавшим за десталинизацию Хрущевым и стремившимся удержать статус-кво Маленковым и Ко тоже диктовалось очевидным стремлением многих коммунистических чиновников дистанцироваться от аскетического сталинского наследия. А излишняя рьяность и своевольность Хрущева в этих процессах в конце концов «достала» ортодоксальных партийцев, и с помощью тщательно подготовленного коллективного сговора они выпроводили его на пенсию.

Также понятно, что фантастические состояния как олигархов путинского призыва, так и олигархов ельцинской эпохи имеют общую природу. Но констатация этого факта не имеет ни малейшего отношения к нынешнему конфликту, назревшему в правящей элите. Повторю — элиты всегда едины на каком-то этапе становления власти, тем более в условиях отсутствия монархической или демократической легитимности.

Не будем забывать, что фундамент ельцинско-путинского режима сформировался в результате расстрела парламента в октябре 1993 года. Мне могут возразить, что это был реакционный парламент. Но речь о другом — о средствах достижения цели, о грубом нарушении баланса между ветвями власти и выборе авторитарной модели государства. В годы правления «человека с ружьем» из питерской подворотни эта жестокая ошибка стала совершенно очевидной.

Спайка силовиков и системных либералов — сислибов на самом деле уже давний союз различных социальных групп, являющихся основой режима. Этот союз сложился именно 20 лет назад, в октябре 1993-го, когда в роли силовиков выступали Коржаков, Барсуков и Грачев. В драматичной схватке 1996 года внутри ельцинского окружения сислибам удалось разгромить опасных конкурентов, выступавших за отмену президентских выборов. Организованные ради победы Ельцина фальсификации на выборах оправдывались как «необходимые издержки в борьбе с коммунистическим злом».

Однако довольно быстро стало очевидно, что в одиночку сислибам не удастся удержать ситуацию под контролем. После августовского дефолта 1998 года начались поиски «правильного» преемника действующего президента, что было вызвано серьезной угрозой, которую представлял как для сислибов в целом, так и для ельцинской Семьи возможный приход к власти Примакова и Лужкова. Своеобразный кастинг силовиков, в котором участвовали и Степашин, и ныне уже забытый Бордюжа, в конце концов выиграл Путин. Помимо гэбистского происхождения ему зачли в плюс питерскую работу в ближайшем окружении Собчака.

С приходом Путина рычаги власти медленно, но неумолимо перехватывали силовики. Тем не менее до поры до времени в их союзе с сислибами соблюдался баланс, который гарантировал системе защиту от резких перемен, ибо подавляющее большинство было заинтересовано в сохранении статус-кво. Начавшийся в 2003 году разгром «ЮКОСа» стал примерным наказанием Ходорковского за попытку выйти из «общака» и начать новую жизнь по цивилизованным правилам.

Напомню, что разгром «ЮКОСа» заключался не только в уголовном преследовании его руководителей и ведущих сотрудников, но и в отъеме собственности, который был бы невозможен без прямого содействия тогдашнего министра финансов Кудрина и других видных экономистов-сислибов. Именно с их помощью подставная компания-однодневка «Байкалфинансгрупп» смогла 19 декабря 2004 года «выиграть аукцион» и мгновенно поглотить становой хребет «ЮКОСа» — многомиллиардный «Юганскнефтегаз».

Сислибы в этом союзе с силовиками выполняли несколько важнейших функций. Во-первых, они профессионально обеспечивали захват компаний, бесперебойный распил бюджета, а главное — легитимизацию режима на Западе, в том числе безопасное размещение капиталов правящей верхушки в цивилизованных странах. Во-вторых, они исправно играли роль контролеров политической активности нарождающегося в больших городах среднего класса.

Но с исторической неизбежностью наступил момент, когда успешное выполнение большинства этих функций оказалось невозможным. Принятие в США «закона Магнитского» и грядущие европейские санкции — болезненный удар по безопасности зарубежных авуаров и собственности столпов режима. А тем временем в российских городах, в том числе и среди многочисленной сислибовской «клиентелы», уже практически бесконтрольно нарастают требования перемен.

Таким образом, привычный системный баланс резко нарушен. Сислибы уже не справляются с отведенной им ролью, их «священный» союз с силовиками как опора режима себя исчерпал. Они стремительно теряют положение младшего партнера в правящей коалиции и переходят на уровень обслуги в качестве «буржуазных» спецов. Внутри существующей системы сислибы лишены каких-либо исторических перспектив, так как в новой конфигурации режим начал опираться на иные силы — на самые мрачные и отсталые слои населения, на их самые низменные инстинкты.

Недавнее грубое продавливание Кремлем «антимагнитского закона» явилось и демонстрацией для россиян максимальной жестокости «пахана», его готовности пойти на всё, и отчетливым сигналом для Запада: теперь стиль режима уже не всяческие хитроумные разводки, как прежде, а репрессии и запугивание людей внутри страны и шантаж на международной арене.

Прошедший 13 января «Марш против подлецов» показал, что люди отлично понимают: пока у власти Путин, никаких реформ быть не может. Очевидно, что за минувший год протестное движение резко радикализировалось и больше не поддается на уговоры «эволюционеров-адаптантов».

Не сомневаюсь, что под угрозой разгрома и уничтожения сислибам придется изменить свою линию поведения. Как известно еще из советской классики, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Памятуя уроки истории, если лидеры не в силах повести за собой средний класс, то они вынуждены, наоборот, идти за своей общественной опорой.

0

29

Леонид Ивашов, президент Академии геополитических проблем, генерал-полковник запаса
16.01.2013

Россия к началу ХХ века... представляла самое благодатное поле для деятельности различных зарубежных спецслужб и спецструктур... Кроме того, в Российской империи проживало тогда более половины евреев всего мира, организованных и тотально мобилизованных через различные политические структуры. Тех евреев, кто не желал "идти в революцию", всячески преследовали и даже убивали. Результаты хорошо известны - в первом советском правительстве из 22 членов 18 были еврейской национальности. Во ВЦИК - 43 еврея из 66 человек. Русские в этой революции были "наверху" в явном меньшинстве. Иными словами, отстранены от управления своей страной. Если мы проведем из этого времени линию в 1945 год, когда Сталин произнес тост в честь русского народа, то есть фактически объявил о том, что теперь власть в стране - русская, нам многое станет понятнее в отечественной истории ХХ века.

0

30

Andrey пишет:
Когда Киевская Русь, в составе которой была праБеларусь, приняла христианство? А когда Литва?..

Вот значит как!?
Приплыли.
Диспут по истории??
Может оставить историкам?
Или по-простому.
По простому:
Русь изначальная - Киевская Русь.
В Киеве - Софийский собор.
Главный Столичный храм.
Как и Софийский собор в Константинополе - тоже главный столичный храм.
Далее.
А где ещё есть Софийские соборы?
В Полоцке и в Новгороде.
В стольных городах.
Т.е. исторически древнерусская государственность и христианство концентрировались вокруг Софийских соборов.
В Москве, кстати, нет Софии. И не может быть.
Поскольку для древней Руси Москва - уездная деревня в составе Вдладимиро-Суздальского княжества.
Москва - не Киев.

Это по-простому.
Да, никто и не отрицает этого отрезка общей истории.

И ВКЛ историками, в т.ч. российскими считалось именно русским княжеством.
Вот список:
1 Киевское княжество (882—1471)
2 Переяславское княжество (1054—1239)
3 Галицко-Волынское княжество (1198—1392)
4 Турово-Пинское княжество (ок. 998—1168)
5 Полоцкое княжество (ок. 960—1307/1399)
6 Новгородская республика (IX в.—1478)
6.1 Псковская республика (1348—1510)
7 Смоленское княжество (ок. 990—1404)
8 Черниговское княжество (1024—1330)
9 Новгород-Северское княжество (ок. 1096—1494)
10 Муромо-Рязанское княжество
11 Тмутараканское княжество (ок. 988—1100)
12 Владимиро-Суздальское княжество
12.1 Нижегородско-Суздальское великое княжество (1328—1424)
12.2 Переяславль-Залесское княжество (1175—1302)
12.3 Ростовское княжество (ок. 989—1474)
12.4 Ярославское княжество (1218—1463)
12.5 Углицкое княжество (1216—1591)
12.6 Белозерское княжество (1238—1486)
12.7 Стародубское княжество (1238—1460)
12.8 Галицкое княжество (1246—1453)
12.9 Юрьевское княжество (ок. 1212—1345)
12.10 Костромское княжество (1246—1303)
12.11 Дмитровское княжество (1238—1569)
12.12 Тверское княжество (1242—1490)
12.13 Московское княжество (1276—1547)
13 Вятская земля (1181—1489)
14 Великопермское княжество (1323—1505)
15 Великое княжество Литовское (1236—1795)

Где там Москва??.
С приходом Батыя началась другая история.
"Русские княжества — феодальные образования на территории современных России, Украины и Белоруссии (с XII по XVI века), возглавляемые князьями из династий Рюриковичей и Гедиминовичей.Образовались после распада Киевской Руси на отдельные княжества."
(это оттуда же, из википедии).
Собирание русских земель после раздробленности происходило вокруг
Великого Княжества Литовского и Великого Княжества Московского.

Русь Литовская и Русь Московская.
Это были разные Руси.
Можно говорить о преемственности - но о преемственности от Киева к Вильне и от Киева - к Москве.
Но не от Москвы - к Вильне и не наоборот.

Мои предки жили в ВКЛ.
Женились, рожали детей, писали и печатали книги на своём руском езыке.
(То, что он был свой, отличный от московского - читайте дореволюционного российского проф. Карского).
Издавали Библию и Статуты (законы) на своём языке и жили по этим законам.
И были у них свои князья и бояре - и из рюриковичей, и из гедиминовичей,
и помельче - свои, не пришлые, родом из наших же болот (тутейшыя).
У моих предков были имена и фамилии.
И они сохранились.
Мы носим фамилии своих предков.
И эта История - моя История, в т.ч. история каждого белоруса (и не только) , имеющего тут свои корни.
Но вот не пойму, почему мне должна быть ближе история Московского княжества.
Каким боком?
Разве что воевали мои предки (и православные и католики) с Москвой перманентно пятьсот лет.
(Кстати, если кто не знает, Острую Браму в Вильне так назвали в честь православного Константина Острожского в честь Орши 1514. Там и монастырь православный стоит рядом).

История такова, что на протяжении более, чем пяти сотен лет мои предки не были подданными ни Московского княжества, ни Русского Царства, ни Российской Империи.
И "президенты" у нас были разные.

Далее.
Но с конца 18 века мои предки и наша земля стали частью Российской Империи.
И это тоже наша история (как лихо закручен сюжет).

Так почему эту двухсотлетнюю историю и историю десятого века можно принимать в зачёт,
а пятисотлетнюю в промежутке - нет.
Не понимаю.
Далее.
Есть такой памятник в Великом Новгроде - "Тысячелетие России".
На памятнике барельефы.
Находим:
В ряду "Просветители" - Константин Константинович Острожский (сын того самого), подданный Речи Посполитой.
Но это не так интересно.
В ряду "Государственные люди" - Великие Князья Литовские - Гедимин, Ольгерд, Витовт. В одном ряду с Ярославом Мудрым, Владимиром Мономахом, Петром I, Екатериной II и пр..
В ряду "Военные Люди и герои" - и Кейстут.
В 19-м веке российские историки возвели Великих Князей Литовских на такой пьедестал и поставили в один ряд со своими царями-императорами.
Т.е. Литовские Князья - на пьедестале Российской Истории.
На этом историческом памятнике - те личности, которые, по мнению авторов, значимы для России, и которыми Россия может гордиться.
Россия ими гордиться, значит, может, а мы?
А нам - так тем более, сам Бог велел.
Вот мы и гордимся.

И если мы живём на этой земле,
и наши деды-прадеды жили тут - то это наша история.
Поэтому, неправы вы Андрей Иванович.

З.Ы. Я могу ещё и про родственные связи князей московских, тверских, литовских, про то как Василий I стал зятем Витовта и пр. - но это ужа другая история.

0


Вы здесь » ДИСКУССИОННЫЙ КЛУБ НОВОСТЕЙ » В России » История СССР