Один из самых влиятельных промышленников страны Андрей Мельниченко дал редкое и содержательное интервью британскому изданию The Economist (https://www.economist.com/1843/2026/07/ … is-silence), изложив собственную философию суверенитета, войны и будущего России.

Мельниченко описывает себя не политиком и не идеологом, а инженером, привыкшим работать со сложными системами — трубопроводами, энергосетями, логистикой. Там есть потоки: капитал, сырьё, технологии. Они движутся по своим законам — политика и санкции не могут их остановить — только пустить по другому руслу.

Запад хочет безопасности, и ради неё хочет разрушить Россию. Но лишив Россию суверенитета, он безопасности не добьется. Из слов Мельниченко следует, что только с Россией, обладающий суверенитетом, можно договориться так, что договорённости будут надёжными — устойчивый мир требует субъектности с обеих сторон. Мир с просителем даёт не мир, а паузу между фазами конфликта.

То есть любое соглашение по Украине, которое Москва сочтёт навязанным извне без учёта её интересов, повторит судьбу Минских договорённостей — заморозка, а не конец. Поэтому Россия в переговорах 2025–2026 годов требует гарантий безопасности для себя, а не только для Украины.

Все четыре сценария Запада для послевоенной России, по мнению Мельниченко, ведут в тупик: униженная Россия на обочине Запада со временем породит реваншизм; Россия в орбите Китая станет внешним контуром чужой стратегии как Украина для Запада; распад России сделает ядерный арсенал неуправляемым, а «крепость» в вечной осаде не окончит войну, а превратит её в способ жизни государства. Формы разные — результат один.

Истощение России — по Мельниченко — не стратегия. Запад говорит, что готов «поддерживать Украину столько, сколько понадобится», лишь бы не обсуждать главное — какое место Россия занимает в европейской безопасности.

Ядерное оружие, как считает Мельниченко, делает проблему экзистенциальной. Сдерживание работает не потому, что есть оружие, а потому что есть разумные центры решений, открытые каналы и понимание, где предел. Если этого всего нет, ядерное оружие становится фоном постоянного риска.

Интересно он пишет про внутренние перемены. Отключение от глобальных систем — финансовых, технологических, образовательных — поставило «творческий класс» России перед выбором: либо эмиграция с разрывом всех связей, либо возврат к вопросу, который откладывали десятилетиями — как строить собственный мир внутри страны, по своим правилам. Процесс небыстрый и нелёгкий, но неизбежный: глобального мира в прежнем виде больше нет. Теперь выбор не между Россией и глобальным пространством, а между Россией и фрагментированным миром, где каждый блок строит свои правила. Санкции показали: глобализация никогда не была нейтральна — правила писались одними, в интересах одних и могут быть переписаны для других по политическому решению.

Мельниченко пишет о том, что давление извне заставляет страну работать сообща, и это эффективно. Величие измеряется не громкостью лозунгов, а тем, защищает ли страна своих людей. В бизнесе, по его мнению, так же: контракты и хитрые схемы собственности не заменят сильного государства за спиной.

Компании, которые ни американские, ни китайские, получают выбор: стать придатком крупного игрока ради защиты — или местным игроком под постоянной угрозой чужих решений. Суверенный путь — единственный имеет будущее.

Внутренний спор, какой быть России, неизбежен. Но место ему — после войны и внутри страны. А выбор перед миром стоит не между любовью и ненавистью, не между наказанием и прощением. Это выбор между двумя будущими: либо державы заново учатся уважать суверенитет друг друга, либо каждая сводит остальных до объекта управления. Второй путь уже привёл нас сюда.

Главное — отойти от пропасти. Только потом разбираться, как мы до неё дошли и как устроить мир иначе. Эта работа следующего поколения. А задача нашего — оставить им, с чем работать.

Материал интересный. Стоит прочитать целиком. Редкий случай, когда крупный российский предприниматель формулирует не тактическое, а стратегическое видение происходящего.

Олег Царёв (https://t.me/+KJrkUoFtIpYwNzAy). Telegram (https://t.me/+2UazB9ZgwMQwYjli) и Max (https://max.ru/olegtsarov).

Труба жизни. Афганистан.

К концу 1984 года западная группировка 40-й армии буквально задыхалась без топлива. Шиндандский аэродром — главный узел авиации на западе Афганистана — «голодал». Путь по «бетонке» Кушка-Герат-Шинданд шёл через зону, где дорогу простреливали и минировали каждый день. Цистерны сгорали, гибли водители.

Решение нашли. Такое же, как в 42-м под Ленинградом (https://t.me/olegtsarov/44845): пустить топливо по трубе. Причем в Афганистане это был трубопровод по вражеской территории.

1461-й отдельный трубопроводный батальон формировали в Смеле, Черкасская область из срочников. 30 ноября 1984 года двумя эшелонами батальон сосредоточился на начальном пункте — у Турагунди, что в 18 км от Кушки, в Афганистане.

Развёртывание начали 14 декабря. Уже через десять суток было уложено 220 км трубы. 3 января 1985 года топливо пошло. От начала работ до первой перекачки прошло меньше месяца. В декабре, при минусовых температурах, опрессовку вели прямо перекачиваемым топливом. Летом трубы и арматура прогревались так, что рукой не коснёшься. Зимой на перевалах были перепады давления, от которых рвало стыки. Пыльные бури забивали фильтры. Тем не менее, перекачка шла 20-25 суток в месяц, производительность была 1,5-2 тысячи тонн в сутки.

Керосин у авиаторов был всегда. Всё это, напомню, в зоне, где был враг.

Трасса шла вдоль дороги и через два перевала, для перекачки развернули 22 насосные станции — в горах, в пустыне, вражеской земле. На каждой станции дежурил бронетранспортёр или боевая машина пехоты.

Духи быстро поняли, что перерезать трубу — значит удушить авиацию. Они старались подорвать, простреливали или поджигали горючее на каком-нибудь перегоне, ставили засады, не давали аварийным командам подойти и устранить повреждение. Наши вызывали мотострелков, ликвидировали засаду — и только потом меняли разорванный участок. Под огнём.

Тем не менее, боевые потери горючего держались в пределах 2-5%.

За десять лет в Афганистане трубопроводные войска протянули более 1200 км полевых магистралей, прокачали 5,4 млн тонн горючего — 80% всего топлива, что получила 40-я армия.

Технология трубопроводов была отработана дважды. На Ладоге в 1942 проложили 29 км по дну, в Афганистане — по горам и пустыне.

Я уже писал (https://t.me/olegtsarov/44845), что было бы правильным проложить такой же топливопровод в Крым и на возвращенные территории. Сберегли бы водителей, бензовозы и решили бы проблему с доставкой топлива.

Олег Царёв (https://t.me/+KJrkUoFtIpYwNzAy). Telegram (https://t.me/+2UazB9ZgwMQwYjli) и Max (https://max.ru/olegtsarov).