ИГОРЬ СТРЕЛКОВ: РЕЦЕНЗИЯ НА РАБОТУ Л.Р. ВЕРШИНИНА «УДЕЛ БОГОРОДИЦЫ»
Уважаемый Александр Николаевич!
«Внепланово» решил (воспользовавшись «отпуском») написать (для передачи ув. Л. Р. Вершинину) собственную рецензию на его работу «Удел Богородицы» (М., 2024), увидевшую свет уже после моего заключения и осуждения.
В отличие от «Чёрных судеб» и «Скованных одной цепью», с фрагментами которых я имел возможность ознакомиться в «Живом Журнале» (Л. Р.) и которые сейчас у меня «в работе» — «Удел Богородицы» стал для меня «целиной», тем более, что и собственные мои знания о предмете изучения были чрезвычайно фрагментарны и очень незначительны (относились, в основном, к событиям конца XVIII — середины XIX веков — эпохи постепенного включения грузинских (и иных) земель в состав Российской Империи.
Однако, у меня уже давно (достаточно давно, по крайней мере) сложилось глубокое убеждение в том, что: а) Вмешательство России в «Закавказские дела» было вызвано почти исключительно «внеэкономическими» мотивами (вплоть до «самых идеалистических»); б) с точки зрения государственной стратегии, — серьёзной и повлекшей тяжёлые (хотя и не фатальные) последствия ошибкой. Сразу отмечу, что материал, собранный ув. Львом Рэмовичем, ЛИШЬ УКРЕПИЛ МЕНЯ В УКАЗАННЫХ ВЫВОДАХ.
Впрочем, перейду непосредственно к самой книге. Сначала (конечно, «как я люблю и не могу без этого») критика:
Первая часть — «От рассвета до заката» (период «от Адама до (почти) Ваграма») мне показался «слабоватым» (в том смысле, что я ожидал от Л. Вершинина «гораздо большего») и очень «схематичным». — Такое сложилось впечатление, что автор «стремился поскорее проскочить» период с 600‑го до Р. Х. по середину XV века от Р. Х. Вероятно, что (частично) это связано с недостатком письменных источников и объективной слабостью историографии по предмету, хотя допускаю (основываясь исключительно на собственных впечатлениях), что автор сознательно «урезал марш», чтобы оставить себе больше времени (а текстам — больше места) для наиболее интересной ему (и мне, кстати, тоже) тематики «внутрироссийского» существования Грузии и, естественно, процессов «входа — выхода — возвращения» населённых грузинскими племенами (на уровень нации они, вероятно, вышли уже лишь при советской власти) земель в состав Российского государства (Российской Империи и СССР). — В таком случае (меня вполне, в целом, устраивающем) «схематичная предыстория» вполне логична (но, всё-таки, на мой взгляд, она «слишком торопливо-схематична»).
Вторая часть — «Витязи в разных шкурах» — значительно содержательнее: наконец-то начали обретать «плоть и кровь» (что у Льва Рэмовича получается просто на «пальчики оближешь») герои и антигерои (которые в первой части выглядят «бледными привидениями», хотя, — повторюсь, — возможно по вполне объективным причинам, т. к. «художественным вымыслом» при описании реальных событий Л. Вершинин, слава Богу, не страдает).
И чем дальше — тем лучше и интереснее. — Так, что к концу повествования я (традиционно!) был огорчён, что оно «оборвалось» на рубеже 20‑х — 30‑х г.г. XX века, хотя, пожалуй, это вполне и логично, и разумно со многих точек зрения.
Мне, конечно, очень интересно было бы почитать оценки Львом Рэмовичем «бойни» грузинского дворянства/интеллигенции в 30-х, но (размышляя безпристрастно и «с пониманием», которое, как известно, «надо проявлять») тогда бы, наверное (сужу по «недоведённым до логического завершения «намёкам» в предыдущих частях), едва ли не все читатели-грузины «возопили бы» о «грузинофобии» Л. Р. (Хотя, как по мне, таковой в книге не имеется ни капельки. Разве что проскакивает некоторое «сожаление» о том, что «мальчик уже с седой бородой, а до сих пор ведёт себя как ребёнок»).
Просто потому, что объективный (ну, хотя бы стремящийся к объективности, — как минимум) и достаточно честный Лев Рэмович вынужден был бы сделать и изложить те выводы, которые ни грузинским историкам (с которыми он и так полемизирует), ни «широким массам интеллигенции» не понравились бы категорически (возможно — до истерики даже). А задача труда Л. Р. — не только «схематично ознакомить» с древней, новой и новейшей историей Грузии «любого русскоязычного читателя», но и (опять же, — насколько я понял) «постучать в двери разума» той самой «грузинской интеллигенции», которая САМА ВЫРЫЛА СЕБЕ МОГИЛУ в XIX — XX веках и сейчас мучительно пытается определить — «самозакапываться ли дальше» или, всё-таки, переосмыслить давно (150-100-50 лет назад) «отлитые в граните» «прописные истины национальной мифологии».
Так вот, — именно для решения последней задачи — Л. Р. ОСТАНОВИЛСЯ КАК РАЗ ВО-ВРЕМЯ, чтобы «не дразнить гусей» и не получить незаслуженную репутацию «пещерного грузинофоба» (тогда как, практически уверен — и это заметно по тексту — Л. Р. относится к грузинам и Грузии более чем тепло).
Книга должна найти своего читателя и в Грузии, и в грузинских диаспорах — в этом одно из её основных назначений. (Если я что-то неправильно понял — пусть Л. Р. напишет мне в любом формате — хоть публичном, хоть лично-конфиденциальном — буду этому очень рад, независимо от совпадения/несовпадения взглядов).
И главный вывод, который (на мой взгляд!) должны сделать (и обсудить в своём кругу) читатели-грузины: «а мы уже «повзрослели» по сравнению с нашими предками вековой давности, или всё ещё принимаем игрушки за смысл человеческой жизни, а саму жизнь воспринимаем как детскую игрушку?». Если — «да», то почему оказался возможен и востребован (ещё совсем недавно) «феномен Саакашвили»? (Если «нет» — тогда и так всё понятно, «вопросов не имею...»).
Ну, а для русского (российского) читателя книга тоже более чем полезна, т. к. у нас об истории «окраин» Империи — СССР представление «ниже нижнего порога достаточности», что чревато не только «уличением» в глубоком невежестве при случае, но (гораздо хуже!) — неправильной и трагически-опасной оценкой сегодняшних событий и деятельности современных грузинских политиков и представителей общественности со стороны наших собственных «вершителей судеб» (которые, впрочем, и отечественную историю практически не знают, за редчайшим исключением).
И вот чтобы «следующие» «вершители» не повторяли трагических (часто — кровавых) ошибок своих предшественников (ближних и давно почивших), чтобы имели хотя бы некоторое и сколько-нибудь объективное представление о Закавказье, о народах и культурах, здесь возросших и поныне существующих, о том, «где и в чём корни» идейных течений современности — вот для всего этого (а также, уверен, и для удовлетворения своей собственной неуёмной — слава Богу! — жажды творчества) и пишет для нас уважаемый Лев Вершинин!
В целом, — книга, несомненно, удалась. Хотя бы потому, что (как указал выше) когда она была дочитана — возникло чувство сожаления («что? уже всё? а... ?). Очень хотелось бы надеяться, что ув. Лев Рэмович ещё что-то напишет/дополнит по данной теме.
И, пожалуй, последнее, что хотелось бы «пунктиром отметить»: сразу после завершения «Удела Богородицы» принялся перечитывать «Скованные одной цепью» (Т. 1). И сразу мелькнуло «дежавю»: как похожи характеры действующих героев / антигероев / просто персонажей истории Центральноамериканских «постколониальных» государств на историю Грузии! (И это при том, что вся история Латинской Америки в данном регионе укладывается в 500 лет — начиная с первых испанских колоний, тогда как история древней Иберии начинается, вероятно, ещё в каменном веке, в энеолите. И грузины оказались на окраине Ойкумены (а не за её пределами) во времена, когда протославяне ещё вообще не попадали в «анналы»). Ясное дело, что причины подобной «схожести» (не слишком комплиментарной, на самом деле, для грузин) вызваны вполне объективными историческими процессами (как и в Истории России, грузинская цивилизация оказалась «срезана и вытоптана» нашествиями более мощных соседей, причём — не единожды). Но всё равно интересно, — потому что факт.
Ещё раз подчеркну — буду очень рад, если Л. Р. как-либо откликнется на мою «типа рецензию» (она пишется «вживую», по свежему впечатлению и совершенно не «выверена») в любой форме и как ему будет удобно.
С уважением к Вам и Л. Р., И. В. Гиркин
09.08.2026