Женевский процесс: куда интереснее, чем кажется
Результаты переговоров в Женеве совершенно неправильно понимать в рамках бинарной логики «зрада» или «перемога». К тому же, многих поставило в тупик то, что одновременно Axios заявила о «тупике из-за Мединского», а Уиткофф – о «прогрессе». Всё это сверху было присыпано сообщениями британского The Economist о сделке между Россией и США на $12 триллионов и неожиданным из Британии же пинком Залужного, обвинившего Зеленского в провале контрнаступа-2023. Попутно Зеленский рассказал Axios о референдуме и принципиальной готовности уйти с Донбасса, но не просто так. На первый взгляд – сочетание несочетаемого. Окончательно всё усугубила дополнительная двухчасовая "секретная" встреча Мединского с Умеровым и Арахамией после завершения основных переговоров.
Поясню, что это значит: структура конфликта пока не изменилась, но изменилась стадия его обсуждения. Бесконечной войны Зеленского уже не хочет и часть украинской делегации. Но понимания, как из неё выйти – ещё нет.
По базовым позициям стороны остаются там же, где находились. Москва не демонстрирует готовности пересмотреть требования, в том числе, и по территории.
Киев не принимает формулу, которая будет выглядеть как политическая капитуляция. Вашингтон публично поддерживает процесс, но не объявляет о признании российской повестки. Это означает, что рамка конфликта не пересобрана.
Как может быть одновременно тупик и прогресс? Переговоры сейчас разделены на два уровня. Первый — технический: прекращение огня, мониторинг, процедуры контроля. Этот уровень сравнительно легче согласовать, поскольку он не требует политического признания поражения или победы.
Второй — политический: территории, статус, гарантии безопасности, санкционный режим. Здесь и возникает тупик, и проблема тут не в конкретном Мединском, а потому что именно он (военным – военное) ведет конкретную политическую часть. Именно поэтому в информационном поле одновременно звучат заявления о «прогрессе» и сообщения о жёстких расхождениях. Прогресс возможен в механике остановки огня. Разногласия сохраняются в вопросе, что считать итогом войны.
Дополнительная закрытая встреча после основной сессии - это признак того, что стороны не готовы обрывать контакт. Видимо, у Мединского с Умеровым и Арахамией он есть. Что Мединский обсуждал с двумя гражданами США, придерживающихся не так чтобы радикально-прозеленских взглядов – можно гадать лишь примерно.
Но Зе уже явно не единственная фигура, чьё мнение на Украине нужно учитывать. Заявления Залужного о причинах неудач контрнаступления превращают вопрос переговоров в вопрос персональной ответственности, и намекают, что Зе может оказаться крайним и за отказ от мира. В этих условиях идея Зеленского о референдуме становится не риторикой, а механизмом политической страховки.
История с «12 триллионами» добавляет ещё один слой. Даже если цифра носит гиперболический характер (что скорее всего), сама публикация создаёт представление о куда более широкой повестке обсуждения американо-российских вопросов, нежели «чей Славянск». Тут мы не касаемся аспектов, хорошо или плохо то, что подобная повестка есть.
Таким образом, говорить, что «ничего не изменилось», было бы неточно. Изменилось не соотношение целей, а плотность и конфигурация процесса. Итог на данный момент таков: мирное соглашение не близко, капитуляционного сценария не просматривается, но окно для заморозки конфликта аккуратно тестируется. Поскольку в нём заинтересованы уже почти все. Стороны пришли к моменту обсуждения как всё завершить, когда каждая сторона сможет сохранить лицо и объявить внутреннему потребителю о своей победе. Это, конечно, не то, на что все мы рассчитывали в феврале 2022 года, но реалии сегодняшнего дня таковы. Нравится это кому-то или нет.